Самый морской сухопутный город Гатчина

Галина Паламарчук:
- Галина Геннадьевна, как Вы думаете, у нас нет границы с морем, береговой линии, а моряки чаще всего живут у нас. И гардемарины у нас были, и кадеты сейчас учатся, и подводники возвращаются жить в Гатчину. Очень богатая морская история. Как думаете, почему?

Галина Кирчина, методист музея «Красногвардейский укрепрайон»:
- Совершенно верно. И так было всегда.
Во-первых, у нас красивые озера и очень глубокие. Глубина знаменитого Серебряного озера до 11 метров. Речка Теплая соединяется с Ижорой, и можно проехать, пройти речным путем до реки Невы и выйти в Балтийское море. Вот вам и выход к морю.
С древних времен наши места всегда были лакомым кусочком для варягов, которые, как известно, были прекрасными мореплавателями. Они доходили сюда по большому морскому простору, а внутри, наверняка, внедрялись по каким-то каналам, по каким-то рекам, которые сейчас просто уменьшились в размерах.
Если говорить символами, то Григорий Орлов, который был первым владельцем Гатчины и серьезных перестроек в парковой зоне, начал строительство охотничьего дворца для Екатерины II, именно он поставил морской символ в парке - Чесменский обелиск. А это память о морских баталиях, победных для России. 1770-е годы - время установки этого обелиска. Морская тематика ведь всегда присутствовала при Екатерине II в разговорах, в каких-то символах.
Павел Петрович, которому мы несказанно благодарны за наш город, его архитектуру, за то, что мы рождаемся, живем здесь и проживаем очень интенсивную и очень интересную жизнь, - именно он заложил и морскую часть в любимой мызе.
Павел Петрович стал получать свои владения за рождение детей, первыми были Павловск и Славянка, два сына - два владения. В Павловске начал строиться дворец, и там Павел Петрович стал ориентироваться на создание армии и флота. Конечно, в первую очередь, армии. Есть записки Екатерины II о том, что звуки военных маневров Павла Петровича долетали до Царского Села и нарушили покой императрицы. В Павловске есть река Славянка, по ней ходили небольшие суденышки, на них моряки плавали, тренировались. Из большого флота Павел Петрович себе выписал 60 матросов и младших офицеров.
В 1783 году Павел Петрович получает мызу Гатчина после рождения дочери Александры, заботы в Гатчине немного изменяют направление его активности в сторону расширения флота. С учетом озер, одно Белое озеро чего стоит, Павел Петрович увидел, что здесь можно свою флотилию расширить. Опять же здесь сухопутные войска Павла Петровича тоже регулярно тренировались, проходили маневры, и это доставляло ему большую радость.
А морские маневры еще лучше. Были специально построены 24 судна, не самые большие, не океанские, не для крупных военно-морских походов, а именно для небольшого водного пространства. Но они были боевые, на них были пушки, были небольшие ялики, которые сопровождали каждое такое судно.
Количество матросов и офицеров значительно увеличилось, примерно до 500 человек. Были разработаны специально морские маневры в парке. Есть альбом, где собраны схемы этих морских маневров. У Павла Петровича были интересные наработки, когда сухопутные войска в парке где-то на определенной точке формировались и ждали прихода морского десанта (тогда это было еще непопулярное название, но иногда употреблялось), даже есть изображение, как два судна с сопровождением небольших яликов, похожих на катера, подходят к берегу, должны захватить часть суши и, соответственно, возвратиться обратно. Задача сухопутной части - не дать им совершить такие маневры победоносно. Естественно, были и отработки разных приемов. Это был, действительно, морской десант, самый настоящий, но конца 18-го века.
Интересно, как с этим связана история самого Павла Петровича: он уже в восемь лет стал фактически во главе морского ведомства и получил звание генерал-адмирала. Понятно, что его первые публичные появления на кораблях были с матушкой, с адмиралами, это было похоже на условную игру, потому что мальчика воспитывали как будущего главу государства. А это определенная ответственность. Он ее уже понимал, и когда он стал во главе морского ведомства, то ему приходилось принимать участие в различных заседаниях, слушать, вникать. У него, конечно, были кураторы, профессиональные военные, которые давали пояснения, которые его направляли, корректировали его действия, какие-то решения. Екатерина очень следила за всем, за правильностью принятых им решений. Все это его формировало.
Он учился очень серьезно, и к тому моменту, когда он, еще не будучи императором, уже мог создать свой флот, он был весьма просвещенным человеком в этой области. Среди интересных людей, которые были рядом с ним, конечно, было много морских офицеров, которые снискали славу российскому флоту. Об этих людях можно говорить долго и много.

Галина Паламарчук:
- Давайте о поговорим о тех, с кем связана морская история нашего города.

Галина Кирчина:
- Мы сейчас находимся возле одного интересного памятника - это еще одна страничка славной морской истории Гатчины.
Степан Карлович Джевецкий происходил из серьезной, не очень состоятельной польской семьи, но сам по себе он был человек невообразимо талантливый. Он окончил в свое время Французское техническое училище, где подружился с Густавом Эйфелем и дружил потом с ним всю жизнь. Тот предлагал разные изобретения, многое придумывал, в том числе знаменитую башню в Париже, названную его именем. А Степан Карлович от него не уходил вообще ни на шаг и буквально фонтанировал различными изобретениями, связанными с морской тематикой. Окончив учебное заведение, он предлагал много различных морских приборов, проводил какие-то опыты, изучал какие-то ситуации, связанные именно с морской тематикой.
Однажды во время Всемирной выставки в Вене Великий князь Константин Николаевич, сын Николая I, увидел образцы его работ. Думаю, что это были различные приборы, нивелиры, бинокли, какие-то фиксирующие приборы оптические, может быть, световые. Трудно сказать, чем он точно произвел впечатление, но Великий князь восхитился этой выставкой и пригласил Джевецкого в Одессу с расчетом, чтобы тот начал разрабатывать подводные лодки. А надобность в них в те времена уже была, потому что это была вторая половина 19-го века, уже шел технический прогресс, уже ощущался предстоящий технический прорыв. Джевецкий оказался человеком прорывным для своего времени: он разработал велосипедную подводную лодку. Демонстрация её была успешной, и он был приглашен в Петербург для разработки закрытого типа подводной лодки без участия ног, что называется, на внутренних двигателях. И вот в 1881 году 29 января на Серебряном озере проходят показательные испытания для Александра Александровича, его супруги и различных гостей. Серебряное озеро не замерзло, значит, зима была достаточно теплая. Шлюпка с императором выходит на середину озера, а через Горбатый мостик проходит подводная лодка и проплывает несколько раз под лодкой императора. Потом на канате вытягивается небольшая мишень, и она ликвидируется - взрывается не очень сильно. Естественно, все, кто присутствовал, были в величайшем восторге.
Заканчивается демонстрация тем, что шлюпка Александра Александровича причаливает на небольшую пристань возле грота, лодка всплывает, из нее выходит сам разработчик Степан Джевецкий, садится в шлюпку с каким-то предметом, подплывает к причалу, подходит к Марии Федоровне и от лица Нептуна, главы всех водных стихий, преподносит ей орхидеи. В те времена орхидея была очень редкой, но это был любимый цветок Марии Федоровны. Понятно, что сердце будущей императрицы растаяло. Степан Карлович получил поощрение - задание на 50 такого рода лодок, что и было успешно сделано.
Буквально через четыре года он представляет новую подводную лодку, уже сделанную в Санкт-Петербурге, с электрическим двигателем на внутренних аккумуляторах. Разработки идут дальше, больше и больше. У него колоссальное количество изобретений, но начинает поднимать голову авиация, появились аэростаты, и он тут же бросается на разработку различного рода аэростатов, потом аэропланов. Но в 1890-е годы он уезжает во Францию: его семья имела и во Франции, и в Польше свои дома, и в Петербурге тоже. Поскольку он воспитывался во Франции, он и уехал туда, очень плодотворно работал и разрабатывал свои изобретения, представлял их от лица русского императорского двора. Умер во Франции, но некоторые его разработки можно воплощать до сих пор, по-моему, и они будут очень интересны, хотя многие могут быть и не так актуальны, конечно.

Галина Паламарчук:
- Находясь рядом с дворцом, нельзя не вспомнить про советское время, когда здесь располагалось радиотехническое военно-морское училище.

Галина Кирчина:
- И гидрографическое училище. Здесь было два училища. Сначала попросилось сюда в 51-м году гидрографическое военно-морское училище. Согласования шли целый год. Оно здесь просуществовало с 1952 по 1953 года. А в 1953-м радиоэлектроники приехали сюда, и ректором этого училища стал Михаил Крупский, племянник Надежды Константиновны Крупской. Михаил Александрович Крупский был известнейшим морским радиоспециалистом. Окончив в свое время морское техническое училище, он стал специализироваться именно по средствам связи. У него тоже много разработок.
Училище переехало в Гатчину, и практически до 1960-го года существовало здесь. С 1956 года во дворце стали появляться первые лаборатории будущего «Электронстандарта», но училище продолжало размещаться в Гатчине.
У Крупского было много книг по преподаванию электротехники, электросвязи, связи между кораблями в различных погодных условиях, нестандартных условиях. Они не просто интересны и любопытны даже простому читателю, но для специалистов они очень полезны даже сейчас, несмотря на то, что изменились средства связи, но стартовое обучение по таким работам должно быть обязательно - это збука, и книги Крупского в этом плане по-прежнему актуальны.
Что касается училища, то молодые люди, курсанты здесь разместились в двух каре, Кухонном и Арсенальном, и потихоньку своими силами ремонтировали помещения. Мы прекрасно знаем, что бывает, если здание пустует, у нас есть печальный пример Ропшинского дворца, оно начинает разрушаться и практически исчезает. Чтобы этого не произошло, курсанты гидрографического училища начали, скажем так, косметический ремонт помещений для своих нужд, а уже радиоэлектронное училище расширило свои возможности и полномочия. И, конечно же, они консервировали то, что осталось. Безусловно, были потери: и лепка, и какие-то декоративные элементы были утрачены. Потом реставраторы очень печалились на эту тему, но это неизбежно. Молодые ребята что-то не так сделали, что-то не так закрепили во время ремонта, но главное, что само здание сохранилось.
Конечно же, когда появились в городе моряки, молодые спортивные парни, сразу же начались и концерты, и танцы, и оркестры, и спортивные соревнования. Победить курсантов было большой честью для любой спортивной команды города Гатчины. Просто все хотели обязательно утереть им нос, это даже определяло дух соревнований.
А сколько семей было создано! Морские традиции в семьях часто сохранялись и сохраняются до сих пор. К сожалению, в Гатчине их осталось мало. Большинство либо переехали в Санкт-Петербург, либо в Кронштадт по месту службы, потому что учиться здесь - это одно, но нужно еще где-то служить, а в Гатчине морская служба, к сожалению, была невозможна.
Постепенно дворец перешел в руки уже военного ведомства. И появился здесь советский научный институт «Электронстандарт», который занимался другими задачами – аэрокосмическими. Впоследствии дворец, наконец-то, получили реставраторы, и теперь он работает как императорский, восстанавливая сам себя продуктивно и быстро.

Галина Паламарчук:
- Во все времена в Гатчине жило много знаменитых моряков. Напомните каких-нибудь из них.

Галина Кирчина:
- Это, например, Николай Эссен. Его дядя Петр Эссен начинал как моряк, в морской бригаде прослужил недолго при Павле Петровиче, потом его перебросили в артиллерию, и дальше он уже стал совершенствоваться в другом направлении. Сам Николай Эссен - человек легендарный.
Его семья большая, морская, среди его родственников имена известных морских офицеров - 12 человек. Семеро получили Георгиевские ордена. Николай Эссен жил на перекрестке улицы Багговутовской (ныне Карла Маркса) и Ксениинской (ныне улица Леонова). Там был маленький деревянный домик, и они с супругой, с дочерьми, с сыном проживали там около шести лет. Он умер в Гатчине, но был похоронен в Кронштадте, потому что основная часть его рабочей деятельности была связана с этим городом, с островом Кронштадтский. А известен он вот чем: при защите Порт-Артура его судно «Севастополь» получило серьезные пробоины, чтобы не сдать врагу корабль, вся команда решила покинуть его, сам же Николай Эссен был со своим кораблем до самого последнего момента, он хотел погибнуть с ним, его огромными усилиями заставили уйти оттуда, чтобы остаться в живых. Меня не удивляет такое решение капитана. Дело в том, что для любого командира корабля, особенно, если он служит достаточно долго, судно фактически становится его частью - это как привыкнуть к лошади, которая всю жизнь с тобой, все трудности, все катаклизмы жизненные переживает с тобой, это становится твоей частью. Оставить судно, бросить его для капитана очень тяжело. Таких историй в российском флоте очень много.
Естественно, как не вспомнить Модеста Иванова, первого советского адмирала, который прибыл сюда уже в летах, жил у нас на улице Михайловской (ныне улица Киргетова). Этот дом не сохранился, к сожалению. Есть легенда, что он правнук знаменитого декабриста Павла Пестеля. Но в самой семье эта история не поддерживается. Его сын учился в реальном училище, а оно очень дружило с частной гимназией Табунщиковой, естественно, у них были совместные балы. Девчонки гимназии все время жаждали подтверждения этой легенды, но сам сын Модеста Ивановича не подтверждал этого никогда. Сейчас его потомки живут в Москве. А бабушка директора Музея города Гатчины Екатерины Алексеевны Потоцкой как раз училась с этим молодым человеком, они дружили. Это была искренняя дружба между воспитанниками, учениками женской и мужской школ, которая продлилась до конца их жизни, и до сих пор их внуки поддерживают связь.
Когда-то на Соборной, там, сейчас детская площадка, стоял не самый красивый длинный №23, и жила в этом доме семья Кутейниковых. Это инженеры-кораблестроители, которые проживали в Гатчине достаточно долго. Николай Евлампиевич - глава семьи, окончил Морской кадетский корпус, которые окончили многие гатчинские адмиралы, мореходы, поэтому они все время были связаны между собой. Модест Иванов в Морском корпусе учился вместе с Александром Васильевичем Колчаком, но в какой-то момент они разошлись во взглядах. Что касается семьи Кутейниковых, то четыре сына были морскими офицерами, а старший Николай - судостроителем, как и отец. Они вместе разрабатывали, строили и следили за постройкой многих кораблей - в частности, крейсера «Дмитрий Донской». Что касается младшего сына Евгения, то он погиб на Кавказе, когда был инженером-электриком на стройке очередной электростанции, к сожалению, он был убит, это было в 20-е годы. КБ «Малахит» долгие годы возглавлял Анатолий Кутейников, внучатый правнук Николая Евлампиевича. Так что это морская, судостроительная династия, связанная с Гатчиной.
Морской офицер, который был в баталиях, в каких-то военных походах – одно, а вот о судостроителях, на судах которых мореплаватели совершают свои подвиги, говорят редко.
В нашем городе жил очень интересный человек Александр Карлович Беггров. Его знают как морского художника. Но это человек уникальный, он получил два образования: окончил Кадетский морской корпус и Академию художеств. Как профессиональный моряк он ходил с царской семьей в различные морские походы, и одновременно, как профессиональный художник, отображал жизнь в морских переходах. Очень интересный, талантливый художник, даже немножко нестандартный: его часто критиковали за точное, почти фотографическое изображение лиц некоторых матросов.

Галина Паламарчук:
- Дом Беггрова сохранился?

Галина Кирчина:
- Нет. Если вы возьмете книгу, которая называется «Весь Санкт-Петербург», то найдете там адрес - Александр Карлович Беггров многие годы жил на улице Соборной, дом 18. А памятная доска, которая висит и сейчас, находится на доме №8! Дом №18 - это была усадьба и мастерская фотографа Дмитрия Сахновского. У Александра Карловича Беггрова в самом начале 1902 года умерла супруга, детей у них не было, а характер у него был очень сложный, он во время одного из морских переходов получил серьезное ранение, после которого начались проблемы с костями, он стал продавать свои картины, дарить их, продал и участок и поселился у своего друга Дмитрия Николаевича Сахновского во дворе, во флигеле этой фотомастерской (там, где сейчас шаверма). В 1913 году умирает Дмитрий Николаевич, который его приютил, они были практически ровесники. У Беггрова был слуга, его ординарец, которого он отправил спать в ночь на 15 апреля 1913 года, после смерти Сахновского, закрылся одеялом, достал ружье и покончил с жизнью. Это не самоубийство, а просто доведение жизненной ситуации до конца, потому что он остался совсем один. Боли от болезней, видимо, были страшными, и он просто позаботился, чтобы его слуга не проснулся. С Беггровым связано огромное количество разных историй, о нем можно говорить долго, он прекрасный кулинар, прекрасный садовод, неординарный художник. Как мореплаватель он проявил себя героически: во время катастрофы, когда корабль налетел на препятствие, он сам, получивший серьезные удары, помогал спасать команду, чем усугубил свое состояние еще больше.

Галина Паламарчук:
- Один из мифов мы развенчали. Тогда расскажите, а все-таки семья Колчака жила в Гатчине на улице Люцевской (ныне Чкалова)?

Галина:
- Да, семья Александра Васильевича Колчака, которая состояла из его супруги Софьи Федоровны и двоих детей, сына Ростислава и дочери Маргариты, действительно, жила у нас в Гатчине, но недолго. Шла уже Первая мировая война, семья очень спешно, скрываясь, уезжала из Либавы, это территория современной Латвии. Приехали в Гатчину, потом почти два года Софья Федоровна хотела соединиться с мужем, который служил в это время в Финляндии. Но сразу это не получилось из-за военных действий. Поселились они в Гатчине, в доме на улице Чкалова. Дом (справа от школы №4 в глубине, ближе к парку) сохранился, но у него утрачены декоративные детали, которые и придавали этому дому такое модерновое завершение. Они прожили недолго в Гатчине, дочка умерла, потому что по дороге простудилась. Вылечить в это сложное время не получилось: несмотря на хорошую медицину в Гатчине в те времена, с лекарствами проблема. Мы не знаем дополнительных нюансов, особенностей переезда, почему и как девочка заболела. У Софьи Федоровны с Александром Васильевичем умерла первая дочка, еще в Прибалтике, для матери это, конечно, была очередная трагедия. Все свое оставшееся время, всю свою жизнь она посвятила сыну Ростиславу, продолжателю рода Колчака. Александр Васильевич, известный полярник, моряк, проявил себя очень хорошо. Несмотря на разные взгляды о периоде, когда он стал главой Белой армии в Сибири, можно сказать, что как военный моряк он был великолепен: очень хороший организатор, очень четкий, очень понимающий, находящий нетривиальные решения. А что касается Софьи Федоровны и судьбы их семьи, то они уехали, осели во Франции, сыну мать дала прекрасное образование. Она обращалась к известным путешественникам, знакомым ее мужа, уже после гибели Колчака, они ей помогали. Сама зарабатывала шитьем, она оказалась очень хорошей портнихой. Сын потом выбрал военную стезю и, соответственно, работал и служил во Франции.

Галина Паламарчук:
- Современная жизнь города наполнена и морской историей тоже. У нас есть Морское собрание, кадетские классы, музей в Сиротском институте, посвященный военно-морскому флоту.

Галина Кирчина:
- Этот музей основал Борис Иванович Махнёв, капитан I ранга.
Борис Иванович, выйдя в отставку, погрузился в морскую историю Гатчины настолько глубоко, что пришел к созданию музея, которому дали место на территории бывшего Сиротского института. Он собрал замечательную коллекцию военно-морской формы. Конечно, в большинстве случаев она современная, но послевоенная, а форма 50-летней давности - тоже история. В музее много фотографий, нестандартных изображений, документов, личных дел выпускников гидрографического и радиоэлектронного училища.
Ему удалось собрать много различных архивных копий документов. Борис Иванович был человеком очень настойчивый. В музее много флагов, знамен разных частей и Гатчинского округа, и Ленинградской области.
После его ухода музей не исчез никуда, он в прекрасном состоянии. Раньше туда приходили посетители, и не только воспитанники, но и городские экскурсии были, сейчас только кадеты: им надо знать историю.

Галина Паламарчук:
- Морская история Гатчины продолжается?

Галина Кирчина:
- Продолжается. Я думаю, что она будет расширяться, потому что, когда начинались кадетские классы, они были небольшими, а сейчас их количество выросло. Летом у них практика на наших озерах, если бы еще сюда добавить водолазов, то это было бы очень здорово.
Если я не ошибаюсь, у Бориса Ивановича в музее есть водолазные костюмы, нестандартные, старые, потому что водолазы - особая статья морской жизни. Водолазы были и в Гатчине. Но эта тема требует разработки, потому что мало сведений, особенно о людях, которые, например, после Великой Отечественной войны принимали участие в расчистке озер.
Есть еще много секретов, которые предстоит раскрыть, в том числе и в морской истории Гатчины.