Ирина Шведова: «Из искусства мы черпаем необыкновенные силы»

Галина Паламарчук:

— Ирина Игоревна, Вы в Гатчине уже не в первый раз?

Ирина Шведова:

— Да, не в первый. И это место для меня какое-то близкое сердцу, я здесь себя чувствую хорошо. Во-первых, это историческое место силы, мне кажется, для всех. Во-вторых, когда я впервые приехала сюда, это был кинофестиваль «Литература и кино», для меня это было огромное событие. Там я познакомилась с Исааком Иосифовичем Шварцем, это было очень интересно, это была наша единственная встреча, совершенно незабываемая. Организаторы хотели, чтобы я исполнила романс Книгиной «Ах, нынче женихи твердят лишь о богатстве», и предложили мою кандидатуру Исааку Иосифовичу. Он так деликатно сказал: «Я её не знаю». Надо было понимать, что это категорическое «нет». И тогда режиссёр придумал такой волшебный ход — на киноэкране Муравьёва исполняет первую часть романса, а я тут же, практически в таком же платье, у рояля исполняю вторую. Исаак Иосифович сидел в первом ряду, и когда я встала и подошла на авансцену на поклон... я никогда не забуду его потрясающие глаза! Как он на меня смотрел, снизу вверх, на сцену... глаза - как два голубых озера. Такой необыкновенный цвет! И потом, когда я подошла к нему, он сказал: «Деточка, исполняйте любые мои песни». Это признание мастера для меня, конечно, очень почётно, очень волнующе.

Галина Паламарчук:

— Вы же будете выступать в Доме-музее И. И. Шварца?

Ирина Шведова:

— 6 июня я буду выступать там с сольным концертом, впервые. И мы готовим кое-что из Шварца, кое-что из Пушкина, потому что ведь будет Пушкинский день. И стихи, и песни, и романсы. Я ведь несколько раз участвовала здесь и в «Романсиаде». Лирическая песня для меня — это тоже романс, не только классический романс в академическом прочтении. Мне близок романс в форме актёрской песни. Надеюсь, зрители оценят по достоинству мои театральные зарисовочки.

Галина Паламарчук:

— Вы же по образованию актриса?

Ирина Шведова:

— Да. Я актриса, окончила Киевский театральный институт. А до этого я всю жизнь и пела, и сочиняла музыку. В пятнадцать лет я написала свою первую зрелую песню на стихи Константина Симонова «Жди меня, и я вернусь». Она очень нравилась моему папе, писателю Игорю Шведову, он фронтовик, прошёл всю войну и стал заслуженным деятелем искусств и народным артистом Украины. Он часто просил, чтобы я спела ему эту песню. Прошло пятьдесят лет, и наконец-то я её записала. Какая выдержка у песни!

Галина Паламарчук:

— А почему Вы выбрали именно эти стихи Симонова? 

Ирина Шведова:

— Вы знаете, музыка, которая звучала в фильме, прекрасна, хороша, ничего не могу сказать, но она меня не тронула так, как сами эти стихи. И мне было интересно написать такую музыку, которая отвечала бы этой трогательности. Как «Тёмная ночь», например, как все военные, фронтовые песни, которые мы любим, — такие негромкие, сокровенные, спетые не академическим вокалом, а задушевно. И я попробовала написать, мне кажется, что симпатично получилось.

Галина Паламарчук:

— Сейчас, записывая песню через пятьдесят лет, Вы ничего не поменяли?

Ирина Шведова:

— Ничего абсолютно. Главное в создании песни — это мелодия. И она оказалась удачной.

Галина Паламарчук:

— Я не могу не спросить про Ваши хиты. Как они рождались? Я смотрела видеозаписи и в очередной раз увидела (а тогда это было очевидно и читалось сразу) потрясающее актёрское исполнение этих песен. В чём их секрет? Они в тот момент, к тому времени безусловно пришлись. Они выражали нерв эпохи — и «Белый вальс», который называли «афганским», и «Америка-разлучница».

Ирина Шведова:

— Конечно. Они попали в самые болевые социальные точки. Только что вывели войска из Афганистана, было много погибших ребят. А через год — мощная волна эмиграции, люди стали провожать, уезжать. На разрыв души эти песни прозвучали. Прежде всего, это талантливые стихи и талантливая музыка, а потом уже исполнение. И когда все эти три элемента удачно срастаются друг с другом, тогда получается правильное впечатление. А я, будучи актрисой, естественно, давала этим песням актёрскую интерпретацию. Я проживала это как свою роль. Я была искренна. Моё отношение к событиям стихи отражали. И мне было легко. Мне кажется, что очень важно, чтобы певец был ещё немножко актёром, чтобы он давал зрителю возможность сопереживать. Я не беру лёгкий жанр, песни для танцев, для ресторанов тоже нужны. А вот когда речь идёт о лирической песне, важно, чтобы тебе поверили, чтобы тебе сочувствовали.

Галина Паламарчук:

— Вы с этими песнями ездили по стране? 

Ирина Шведова:

— Да. Я до сих пор их пою, их ждут. Я постоянно концертирую. Более 30 лет прошло, но до сих пор просят эти песни, люди помнят их, любят. Это очень ценно для меня.

Галина Паламарчук:

— А как складывалась Ваша жизнь? Вы переехали в Москву, стали гастролировать по всей стране? Чем ещё занимались?

Ирина Шведова:

— Как раз после «Песни года», после «Белого вальса» я стала востребована больше в Москве, чем в Киеве. И жила в поезде Киев — Москва. Потом решила, что надо где-то в Москве снимать квартиру, так я там и осталась. Творческая ситуация сложилась так, что я уехала. И я счастлива. Я люблю и Киев, и Москву: это два моих родных города. Я в сердце своём их разделить не могу. Язык украинский, песни украинские для меня тоже родные. То, что с нами сейчас происходит, это большая беда, большое горе. Нескоро заживут раны, которые нанесла нам братоубийственная война. Надеюсь, что заживут, и снова мы будем вместе. Семьи распались на части. Кто «за», кто «против» — это кошмар! Сыновья против детей, брат против брата, сестра против сестры...

Галина Паламарчук:

— Вы ставите ещё постановки, верно?

Ирина Шведова:

— Да. С детками музыкальные спектакли ставила, эстрадные номера ставлю, делаю эстрадные проекты, программы как режиссёр. В общем, что мне интересно, тем я и занимаюсь.

Галина Паламарчук:

— Это роскошь.

Ирина Шведова:

— Большая роскошь, это правда.

Галина Паламарчук:

— А на какие темы?

Ирина Шведова:

— Был замечательный киношный фестиваль «Литературная переправа». Это был мой первый опыт, когда мы такое масштабное событие сделали. На сцене Дома кино, которого сейчас уже нет, мы сделали красивое представление. Союз кинематографистов под Москвой есть, я с ним сотрудничаю. Возможность делать такие масштабные проекты, когда команда работает, — это безумно ответственно: такой драйв, такой адреналин! Это так заводит, чтобы сделать это на уровне. Это не песенку спеть.

Галина Паламарчук:

— Ругаетесь при этом?

Ирина Шведова:

— Нет, что Вы! Наоборот. Я все острые углы стараюсь сгладить, хочу успокоить ситуацию, потому что иначе мозги перестают работать. Не бывает такого огромного шоу без накладок. Обязательно что-то где-то не учёл, что-то не сказал, что-то не включил. Аккуратно, аккуратно, аккуратно — и зритель ничего не замечает.

Галина Паламарчук:

— Расскажите о своём опыте участия в телевизионном проекте «Суперстар». Вы зачем в это вписались?

Ирина Шведова:

— Это же «Суперстар»! Там перевоплощения в каждом номере, это же моё! Игра в разные образы, в разную пластику, в разные «неудобные» песни влезаешь. Английский язык — для меня учить и на английском петь — это вообще катастрофа. Я никогда этого не делала и не буду, для меня очень важно доносить смысл, я люблю свой язык, русский. Но бесконечно интересно взять эту высоту, чтобы сказали: «Ух ты! Да это вообще не она!» Это же тоже театр, поэтому очень интересно.

Галина Паламарчук:

— То есть для Вас это был вызов?

Ирина Шведова:

— Конечно! Игра, очень увлекательная, упоительная. На тебя работает целая команда, декорации, костюмы, режиссёр... Это практически экспромт: песню ты выучил, понимаешь примерно, как её будем исполнять, но ты приходишь на площадку за день до съёмки, первый раз видишь декорацию, балет, первый раз надеваешь костюм, часто очень неудобный, а режиссёр говорит: «Ты так сюда подойдёшь, потом сюда подойдёшь, потом сюда...» Думаю: «Ну нет, что за ерунда? Несерьёзно вообще. Куда подойдёшь? Надо же характер показать». Ночь есть у меня на то, чтобы придумать себе танцы, пластику, мизансцены, как я буду взаимодействовать с балетом, со зрителем. Экспромт. Один прогон — и съёмка.

Галина Паламарчук:

— Вы приходите и говорите режиссёру: «Будет вот так, так и так», и он говорит «да»?

Ирина Шведова:

— Я не нарушаю, а вписываюсь в его заданный рисунок. Но вписываюсь со своим характером, со своей пластикой. Режиссёр замечательный, он всегда идёт мне навстречу. И ему интересно со мной сотрудничать, потому что я что-то предлагаю.

Галина Паламарчук:

— А что Вам сейчас интереснее: телевидение, постановки, исполнительское искусство?

Ирина Шведова:

— Мне интересно менять род деятельности всё время.

Галина Паламарчук:

— С какой периодичностью Вы это делаете?

Ирина Шведова:

— Есть концерты, я выхожу на сцену. Записываю новые песни, когда появляется что-то новое. Делаю что-то новое. Сейчас будет проект «Песни Шульженко» с оркестром народных инструментов имени Осипова. Потом мы что-то делаем с ансамблем «Старгород». Мы сделали чудесный спектакль со стихами Николая Рубцова «Русский огонёк»: живая музыка звучит, четыре музыканта, народные инструменты, картины русских художников, русская музыка. Стихи Рубцова автобиографичны, они выстроены так, что людям понятно, что с поэтом происходило в жизни, комментариев даже не требуется. Песни Александра Сергеевича Морозова - как же без песен? И вот получился моноспектакль, который мы показываем. С Михаилом Куницыным мы придумали целый спектакль из жизни Клавдии Шульженко, он называется «Я — эпоха». Мы с Мишей решили продолжить дело моего папы — театр исторического портрета. Мы на сцене с помощью музыки и театральных элементов воссоздаём образ человека, который жил когда-то: это Клавдия Шульженко, Любовь Орлова, сейчас будет Гурченко. Это камерный жанр. Готовим варьетешную программу, но не знаю, как это получится. Там есть свои продюсеры, пусть они колдуют, а я занимаюсь музыкой, программой. Вот такие разные, разноформатные вещи. И шоу-программы разные, и интересные фестивальные проекты, и мастер-классы. С детками сотрудничаем, что-то записываем, песни пишу для них, они поют, исполняют, клипы записываем, иногда я готовлю их к конкурсам.

Галина Паламарчук:

— Современные песни, современная музыка Вам нравятся? Попадается что-то такое, что за душу Вас берущее?

Ирина Шведова:

— Конечно, некоторые нравятся. Есть талантливые люди, которые создают мелодии. Меня страшно раздражает искусственный интеллект, когда он сам сочиняет мелодию и особенно стихи. Раздражает своей искусственностью, я её слышу, по аранжировке сразу понимаю, что это ИИ.

Галина Паламарчук:

— Это банально?

Ирина Шведова:

— Там нет никакой живости, звуки химические, синтетические. В мелодии, которую программа создаёт, нет логики. Я не могу её запомнить, не могу её воспроизвести. Это катастрофа!

Галина Паламарчук:

— А может, ИИ обучится через какое-то время?

Ирина Шведова:

— Вполне себе может быть, пусть учится. Пока раздражает.

Галина Паламарчук:

— Как Вы видите будущее? Какие ещё проекты могут появиться в Вашей жизни? Вы их сами инициируете или они Вас находят?

Ирина Шведова:

— По-всякому бывает. Иногда мы что-то придумываем, предлагаем, иногда и меня зовут. Тут непредсказуемо.

Галина Паламарчук:

— А мечта?

Ирина Шведова:

— Мечта - подольше выходить на сцену.

Галина Паламарчук:

— Вам это даёт драйв в жизни? Что это за ощущения? Вот человек болен, ему плохо, он выходит на сцену, и всё это остаётся где-то там?

Ирина Шведова:

— Да, конечно, всё — за кулисами. Может быть, это какое-то громкое слово, но я скажу: я чувствую себя там на своём месте, и у меня такое ощущение, что я выполняю какую-то важную миссию. Я передаю какой-то свет, какую-то любовь, которая заложена в моих песнях. Важно, когда это трогает людей, они после этого уходят из зала другими. Мне кажется, это главное, что я делаю в жизни.

Галина Паламарчук:

— Какую мелодию Вы напеваете дома чаще всего?

Ирина Шведова:

— О, столько песен! А мама мне перепела все советские песни, причём она помнила их наизусть от первого до последнего куплета все песни. И именно она сказала: «Доченька, ты обязательно должна когда-нибудь спеть песни Клавдии Ивановны Шульженко, потому что они вечные». Мама Людмила Томашевская была драматической актрисой, она работала в Киевском драмтеатре, и я выросла там за кулисами, театром пропитана каждая моя клетка.

Галина Паламарчук:

— Поэтому Вам там хорошо.

Ирина Шведова:

— Да.

Галина Паламарчук:

— А в жизни?

Ирина Шведова:

— В жизни мне прекрасно. Когда прихожу домой, главное, что никто мне не задаёт лишних вопросов, никого рядом нет, я предоставлена самой себе. Общения так много вокруг, что я нуждаюсь в уединении. А когда мне нужно пообщаться с моими детьми и внуками — я к ним. Они ко мне крайне редко едут, им некогда. Я рада, что они живут тоже такой активной жизнью, потому что как по-другому? Сейчас время диктует, чтобы ты быстро соображал, быстро шевелился, быстро чего-то достигал, быстро переключался, иначе ничего не получится.

Галина Паламарчук:

— Нет в этом какой-то опасности из-за того, что мы делаем всё так быстро? Как говорит моя подруга: «Я не успеваю прочувствовать то, что со мной происходит».

Ирина Шведова:

— Подождите, у нас что, выбор есть? Мы же живём этой жизнью, в этом времени и в этой стране. Да, приходится делать остановки, чтобы почувствовать, дать себе подышать. Природа, друзья, фильмы, спектакли... Я так люблю смотреть талантливые спектакли! Это то, что даёт мне вдохновение. Увижу что-то талантливое — и мне самой тут же хочется сделать что-то хорошее. Это меня вдохновляет.

Галина Паламарчук:

— Что Вы пожелаете нашим читателям?

Ирина Шведова:

— Я пожелаю крепиться, держаться. В наше непростое время очень помогают выжить доброта, сочувствие друг другу и искусство, из которого мы черпаем необыкновенные силы. Живопись, музыка, театр, кино — это то, что нас немножко отвлекает от обыденности и даёт нам внутренне, подсознательно ответы на многие вопросы. Мне кажется, очень важно это соприкосновение с прекрасным — это тот источник родниковой воды, без которого наша душа жить не может.

Галина Паламарчук:

— Вам это всегда помогало?

Ирина Шведова:

— Да, конечно, я так воспитана. Изостудия, танец, музыка, театр. Мне кажется, что люди, которые далеки от этого, очень обделены. Надо, может быть, сначала заставить себя, а потом войдёшь во вкус, появится привычка.