Илья Михайловский: «На войне эгоизм невозможен»

Елена Гордиенко:
- Вы были мобилизованы или пошли по контракту?

Илья Михайловский:
- Меня мобилизовали 29 сентября 2022 года, через 8 дней после начала объявленной мобилизации, сразу же в «первой волне». Я этого, можно сказать, ждал. Я проходил медкомиссию еще в 2021 году по отбору в морскую пехоту на Камчатку. Уже все документы были собраны, все было подготовлено. Родителей уведомил, но у них была негативная реакция. Мне на тот момент был 21 год. Отец не благословил меня, а без благословения отца я не рискнул на такое действие. Я верующий человек.
До этого я служил в армии - срочная служба в Росгвардии, в Сосновом Бору, в 2020-м службу окончил.
Думал, на гражданке быть, но через полгода у меня началась какая-то «армейская болезнь»: я соскучился по этому быту, военному братству. Я начал искать, куда податься. Но служба меня сама нашла на СВО.
На момент начала военной операция у меня уже было полное понимание того, что нашу семью это не оставит в стороне, что это неизбежно. Мой отец - военный офицер, я отслужил срочную службу. Отец - участник специальной военной операции, вернулся. Сейчас, можно сказать, папа на пенсии, ему 63 года, а пошел он на СВО в 61 год. Был под Соледаром, во взятии Бахмута участвовал, он артиллерист. Я тоже артиллерист, выбора, к сожалению или к счастью, не было. Я по специальности - стрелок мотострелкового подразделения. После срочной службы я об артиллерии не мог думать, но на распределительным пункте во время мобилизации меня определили в 9-ю артиллерийскую гвардейскую бригаду- это город Луга. Я там проходил подготовку со специалистами из Михайловской артиллерийской академии. В течение 45 дней была усиленная подготовка каждый день, на полигоне, очень серьезная, очень качественная.

Елена Гордиенко:
- Когда Вы приехали на СВО, были готовы к тому, что увидели?

Илья Михайловский:
- На тот момент сомнений уже не было. Отборочный мобилизационный пункт в Гатчине - нас сажают в автобус и везут в часть. Мне 22 года, а ребята вокруг постарше. Набор велся из людей, которые уже служили по контракту, в любом случае, не таких молодых, как я. В этот момент нотка неуверенности у меня была, но она в этом автобусе и закончилась.
А на самой позиции времени на переживания нет. Для нас это в новинку было: мобилизованное подразделение, практически ни у кого нет боевого опыта, но хорошо подготовлены, знаем, что делать. Заняли позицию, окапываемся, окапываем орудия, копаем себе блиндажи.
Для меня это было больше некое испытание, которое помогло мне вырасти: армия - школа жизни, и это правда. Опять же, смотря, какие качества вы в себе хотите воспитать. Я всегда смотрел на людей в форме с огромнейшим уважением. Очень важный момент – армия. Можно воспитать в себе то, что мне нравится в людях: отвага, некое бесстрашие. Есть такая работа - Родину защищать.

Елена Гордиенко:
- Быт как устроен там? Как вас кормили, где вы переодевались, мылись – это все то, что для нас здесь обыденно, на что мы внимания не обращаем?

Илья Михайловский:
- Первым делом, понятно, приехали, нужно выставить орудия, окопать их. Я был на буксируемом орудии, мы фиксировались на одном месте и на протяжении определенного времени работали с него. Иногда приходилось переезжать, но это уже тонкости. Нужно окопаться, блиндажи построить.

Елена Гордиенко:
- Нужно где-то спать?

Илья Михайловский:
- Первое время просто на земле, естественно, в спальники укутались. Это было, когда мы только приехали - конец ноября, уже довольно холодно. Подготовились, как могли. Недолго спали на земле. У нас был свой небольшой трактор, когда маршем ехали из Луги. Гуманитарную помощь определенную брали, которую нам граждане давали. Этот трактор тоже был гуманитарной помощью, он старенький, но свою функцию выполнил очень хорошо. Мы за первую неделю вырыли всем ямы для обустройства блиндажей, оставалось только накат сверху сделать. Благо, леса там много. Лес сосновый. Наката много надо, на чем перевозить? Техника была, а желания спать под открытым небом не было, поэтому действовали быстро.
Обустроили блиндаж. Ездили по разным местам, где войска наши, может, пехота стояла, ее уже на этом месте нет. Мы оттуда брали материал: ящики деревянные, ими отделали внутри блиндаж.
Помыться на тот момент возможности не было. Первая моя помывка произошла, наверное, через месяц или два после начала моей службы: ферма недалеко была, жители пустили, там был просто свинарник и был кран горячей и холодной воды. Вот так в первый раз помылись. Это были очень незабываемые ощущения.

Елена Гордиенко:
- У вас была батарея, это ваш коллектив, с которым вам предстояла какое-то время быть вместе. Вы должны с этими людьми найти контакт, они должны с вами найти контакт, то есть, вы должны подружиться, хотите этого или нет, надо находить общий язык. Вам надо научиться использовать знания каждого - и валить деревья надо уметь, и накат сделать, и яму вырыть, правильно?

Илья Михайловский:
- В этом и плюс мобилизационного подразделения, что большинство людей там имеют разные специальности и разные знания - от электриков до слесарей, механиков, водителей, которые работали на лесоповале. Это и сыграло большую роль в нашем бытовом устройстве.
Люди, которые знают все: один подскажет, другие сделают. Все ребята находчивые. Все занимались. Конечно, первые три месяца были самые сложные.
По поводу формирования коллектива внутри: первые три месяца были сложные, потому что еще никто никого не знает. Но со временем, грубо говоря, ненужные люди откинулись: их, например, перевели в другое подразделение, в тылы, где они подготавливали еду и боеприпасы. Это тоже очень нужно. Здесь нет ни одной работы, которая не нужна. Это шестеренки, без которых механизм не будет работать. Естественно, как мы без еды? Еду нам подвозили ребята, еда такая же, как на службе в постоянном месте дислокации. Точно такие же продукты. Нам не приходилось пользоваться сухими пайками, у нас был свой повар, у него была команда, человека четыре, у них была своя полевая кухня, они нам каждый день готовили пищу. В принципе, с пищей проблем не было.
Были трудные моменты, без них никуда: проблема с водой - первое время, но довольно быстро все наладили.

Елена Гордиенко:
- Боевое братство - это правда или это просто красивые слова?

Илья Михайловский:
- Оно, правда, существует, и меня до сих пор не отпускают эти узы. До сих пор держу связь, переживаю за ребят. Полтора года вместе в различных условиях и ситуациях! Мне кажется, такое в мирной жизни невозможно. Я просто не представляю. В тех условиях, в которых там находятся люди, они просто обязаны друг другу доверять. Твоя жизнь зависит от других людей. Тебе не выгодно не помогать им, не быть с ними братьями.
Я сейчас - курсант Саратовского высшего артиллерийско-командного училища, и все время вспоминаю и нахожусь на связи с ребятами, потому что люди, которые по воле судьбы случайно оказались рядом, совершенно не случайные в твоей судьбе.
На войне эгоизм невозможен. Хотя, конечно, от человека зависит, опять же условия разные были. С момента начала специальной военной операции, спустя три-четыре месяца, человек 20 мы перевели в тылы по разным причинам: кто-то не справился психологически, кто-то физически, потому что там работа не самая простая. Физически я тоже не сильно крепкий, но получилось, что в зоне боевых действий меня никто не подталкивал, никто ничего не заставлял, но мне хотелось все делать, хотелось работать, не хотелось стоять в стороне, не хотелось где-то отсиживаться – и всегда с ребятами: снаряды разгрузить, быстренько подвести к орудиям. Я никогда не отлынивал ни от чего. Сам я начинал заряжающим на орудии. Впоследствии меня поставили наводчиком.

Елена Гордиенко:
- Вы сказали, что Вас мобилизовали, и Вы заключили контракт. Через какое время?

Илья Михайловский:
- Я туда попал 12 ноября, а 26 января заключил контракт. Я вообще хотел сразу же подписать контракт, но в начале мобилизации не давали подписать, я ждал момента. Команда пришла, я подписал сразу же.

Елена Гордиенко:
- Боевых товарищей Вам приходилось терять?

Илья Михайловский:
- К счастью, нет. Я служил в подразделении, где среднекалиберная артиллерия 152 миллиметра «Гиацинт». Самая дальняя дистанции, на которой мы стояли от боя, это 20-25 километров. Поначалу мы опорные пункты противника сносили под ноль, делали «серую зону», чтобы наши подразделения могли двигаться вперед. Я стоял на Купянском направлении и зачищал тылы со стороны России. Мы держали границу защищенную. Первостепенная наша задача была - охрана госграницы. Северная группировка именно этим занимается.

Елена Гордиенко:
- Здесь, в тылу волонтеры собирают гуманитарную помощь, гостинцы для воинов отправляют, ребятишки письма пишут, рисунки. Это, на Ваш взгляд, важно - не из дома получать от родных, а от кого-то?

Илья Михайловский:
- Знаете, особенно первое время - да. Все рисунки, какие-то фотографии, игрушки ребята, в том числе и я, каждый наш перекат брали с собой. Хотя очень много вещей приходилось оставлять при переезде. Когда обживаешься в каком-то месте, появляются вещи, вроде бы нужные для быта, но при переезде все не возьмешь. Но рисунки, игрушки, открытки, стихотворения, написанные детишками, всегда брали с собой. На стенах у себя в блиндаже развешивали. Не передать чувство, которое всплывает, когда ты понимаешь и видишь, что ты защищаешь людей. В первой нашей деревушке, рядом с которой мы стояли, жили замечательные люди. Все, кто там был, помогали нам, как могли. Прямо на границе с Украиной мы стояли с нашей стороны. Там и украинцы были, и русские.

Елена Гордиенко:
- Получилось с украинцами общаться?

Илья Михайловский:
- Один раз в магазин заехали, там продавщица на мове разговаривает, и мы как бы на ломаном пытаемся что-то сказать. Понятно, что продавщица могла разговаривать на русском языке спокойно, но она так решила. Мы никак это не восприняли. Я просто запомнил. Это единственный опыт. Я лично никогда не общался с украинцами, опыта общения с ними не было.

Елена Гордиенко:
- На Ваш взгляд, там враг?

Илья Михайловский:
- Нет. Сама Украина, украинский народ не являются нашим врагом ни в коем случае. Я даже рад, наверное, с какой-то стороны, что моим противником на Украине чаще всего оказывался гражданин Польши и Грузии. Я глазами противника не видел, но у нас есть разведка. Очень много польских нашивок, работала польская техника.
В начале войны, в начале СВО противник, может, и умел пользоваться какой-то зарубежной техникой, но на тот момент это не так было распространено. А сейчас, наверное, уже обучились и умеют. Когда мы видели противника на иностранной технике, это, скорее всего, были зарубежные наемники. Мне было неприятно воевать именно с украинцами, неприятно в плане духовном, потому что это братский народ, славянский. Неприятно, что зарубежный наш неприятель с помощью наших братьев работает против нас. Это где-то и наше упущение, это уже больше политическая работа. Я в этом не силен, но уверен, что украинский народ нам не враг.

Елена Гордиенко:
- Во время Великой Отечественной войны в войсках были комиссары? Сейчас что-то подобное есть?

Илья Михайловский:
- Замполиты должны быть. Это уже психология. Особенно в начале СВО у неустойчивых психологически людей, у которых нет какой-то определенной военной идеологии, происходил сдвиг, когда человек мог не понимать, что он делает, почему он это делает. Это уже работа замполита - показывать, объяснять. И это работа не та, которую показывают по телевизору, грубо говоря. Я телеграмм-каналы, разные новостные группы перестал смотреть, потому что никакого толка в них для себя лично не видел.

Елена Гордиенко:
- Какие-то политические занятия были специальные на это время?

Илья Михайловский:
- Специальных занятий не было, это было внедрено в быт. У нас был свой замполит, каждый вечер за пройденный этап были совещания, собрания.
В итоге чаще всего командиры все обсуждали между собой, а наши прямые командиры потом доводили до нас информацию. Это полезное дело! Замполит, политрук - нужное дело. Но сейчас их практически нет. Так получилось, что у меня первые полгода был замполит, но его перевели в другое место, где он был более нужен, наверное. Работа их важна в зоне боевых действий.

Елена Гордиенко:
- Можно к этому привыкнуть?

Илья Михайловский:
- Безусловно, конечно. Но все зависит от психологического состояния, все завязано на психологии и восприятии того, что ты ожидал, и какая реальность по факту уже там. Большинство привыкли быстро. Первый обстрел – еще вообще непонятно ничего, с ребятами переглянулся, посмеялись, не поняли, что происходит. Воспринимается там все совершенно иначе.
Я с таким не столкнулся, чтобы военнослужащие хотели сбежать. Я такого не видел, я такого представить даже не могу. Нельзя исключать, конечно, но это единицы. А так все ребята понимали, зачем они там. Не было ни у кого сомнений. У меня самого не было сомнений вообще.

Елена Гордиенко:
- Как Вы думаете, какие черты характера нужно воспитывать мальчикам? Это безотносительно СВО и военной службы. Наверное, все-таки мы живем в такое время, когда армейская служба все равно будет еще долго в нашей жизни.

Илья Михайловский:
- В первую очередь, вспоминаю, как меня родители воспитывали. Я от этого отталкиваюсь. Хорошо бы была спортивная секция. В моем случае это было карате. У меня отец - каратист. Помню, как-то в школе сижу, первый класс, приходит мужчина с листовками, на каратэ агитировал. Я взял листовку, принес домой. Родители посмотрели - надо спортом заниматься: пускай сходит, ничего серьезного. А в итоге меня этот вид спорта забрал на восемь лет. К сожалению, черный пояс не успел заработать. В 16 лет я закончил свои тренировки. Это непросто – спорт, особенно боевой. Я сейчас жалею, надо было хотя бы до 18 лет заниматься, добить черный пояс, у меня коричневый. Я остановился, хотел пожить без спортивной жизни, это было связано с переездом. Спорт воспитывает боевые нотки, дух закаляет и физически закаляет, это воспитание именно воина. И любовь к стране, конечно же, патриотизм. Меня так до армии отец воспитывал, но я нигде с этим не сталкивался. У меня дед в Великой Отечественной войне вторым летчиком на ИЛ-2 служил. 15 вылетов, все успешно. Прадед мой в царской армии служил. Наш род завязан на военной службе. Отец воспитывал, как любить родину. Он большой патриот, я это в юности не понимал до момента начала службы. Конечно, специальная военная операция стала пиком понимания того, что патриотизм - неотъемлемая часть нашего государства, нашего народа.

Елена Гордиенко
- Вы вернулись из зоны боевых действий и сейчас уже курсант?

Илья Михайловский:
- Да, я на данный момент курсант Саратовского высшего артиллерийского командного училища, прохожу службу на должности командира отделения у молодых ребят, они еще со школьной скамьи, в основном, я их командир и наставник.
Я не забуду момент начала СВО, начало наших тренировок на полигоне. У нас преподаватели были с Михайловской артиллерийской академии. Я подхожу к одному из офицеров и спрашиваю, как мне попасть к вам на учебу? Я уже давно к этому шел и свою жизнь хотел связать с армией. Мне он сказал, чтобы я в феврале следующего года позвонил ему. И он поможет мне. К сожалению, на тот момент у меня не было возможности связаться с ним, получилось только в мае, а это уже было поздно. Сейчас немножко, кстати, попроще стало, а тогда не было команды набирать в училище с боевым опытом. Наоборот, людей с боевым опытом оставляли на боевом дежурстве. Я с 2023-го прождал, моментами сомнения были, но судьба распорядилась так, что пришло поручение к моему командиру, а он знал о моем желании. В тот момент я приехал в отпуск, собирал документы для Михайловской артиллерийской академии, а командир говорит, что открылось новое артиллерийское командное училище в Саратове, и идет набор ветеранов боевых действий. Я сразу же согласился и сейчас уже перешел на второй курс.

Елена Гордиенко:
- То есть ваша мечта исполнилась? Ваша жизнь с армией будет связана и дальше. Вы вернулись в отпуск, а здесь мирная жизнь. Ваши ощущения?

Илья Михайловский:
- Приезжаю на Московский вокзал, в Санкт-Петербург, выхожу, по форме немножко грязный, естественно. Питер во всей его красе: могучий город с красивыми людьми. Я не почувствовал в этом городе, не увидел в людях, осознанности и понимания, что вообще происходит. Расстроился даже. Но со временем (второй, третий отпуск) это понимание уже приходит.
Хотя мы, может, сами себе в голове придумали, что нам кто-то что-то должен. Мы сами выбрали этот путь и не из-за того, что мы чьего-то признания хотим, а потому что это наш путь, такой непростой, но для нас интересный. Сейчас уже проще на это смотрю. Но то, что определенное просвещение для людей нужно, я считаю, это необходимо. На данный момент специальная военная операция, боевые действия не заканчиваются. С каждым днем все больше и больше людей это охватывает. У многих есть близкие, родные, друзья, которые находятся в зоне боевых действий. Это тот путь, который должен сплачивать не только военных, но и сам народ, всех, любого человека. Понимаете? И в этом сила России, нашего многонационального государства. Сила России в том, что она едина. Я и хочу над этим работать, объединять страну.

Елена Гордиенко:
- У Вас есть какой-то талисман?

Илья Михайловский:
- Бог. Талисман - это языческое, я не язычник. У меня есть Бог, моя вера, которая помогает, поддерживает. Я христианин, без веры жить невозможно. Даже моя служба, специальная военная операция без единых потерь. А под обстрелы попадали, и серьезные обстрелы были. Орудия у нас уничтожали. Я боюсь представить, какая сейчас война, она с каждым днем все сложнее и сложнее. Даже сложно представить, через какие трудности проходят наши ребята сейчас там. Я до сих пор себя ругаю, что ушел учиться. Но мои ребята меня отправили с надеждой, чтобы я нашу идею продвигал вперед уже на более профессиональном уровне. Как сказал моя мать: «Я не хочу, чтобы ты был военным, потому что это опасность. Но в нашей стране лучше быть подготовленным человеком, потому что у нас государство постоянно подвергается вражеским нападениям. А мы такие люди, и наш Президент, тоже, что мы не можем стоять в стороне». Как мы могли стоять в стороне, когда страну уничтожают?

Елена Гордиенко:
- Спасибо большое, Илья, за интересную беседу. Конечно, я желаю Вам удачи, успехов в Вашем очень нелегком деле и Вашим соратникам, Вашим друзьям, которые там за ленточкой остались.

Илья Михайловский:

- Я хочу добавить насчет поступления в Саратовской высшее артиллерийское командное училище. Всем, кто желает связать свою жизнь с армией, стать, скажем так, богами войны, познать артиллерийское ремесло, молодым ребятам, которые ищут себя, не знают, куда податься, чем заняться, как я когда-то, - я предлагаю и даже настаиваю поступать именно в Саратовское артиллерийское училище. Михайловская артиллерийская академия - отличное училище, тоже артиллеристы выпускаются, но там обучают другому ремеслу, а в Саратове, мне кажется, идет настоящая боевая подготовка с учетом опыта ветеранов боевых действий. 80% военнослужащих там - ветераны боевых действий. Сейчас уже ведутся наборы школьников, и мы готовы передать наш профессиональный опыт.