Дружноселье: спасти нельзя забыть

Галина Паламарчук:
- Трудно сейчас представить, что это запущенное место — знаменитая усадьба спасителя Петербурга. Так ведь называли Петра Христофорович Витгенштейна?

Андрей Бурлаков, краевед, Почетный гражданин Гатчинского района:
- Да, действительно, усадьба на Гатчинской земле одна из самых знаковых. Ее прежний масштаб и сейчас угадывается, особенно по сохранившимся вековым деревьям. Это была непростая усадьба, родовая усадьба, принадлежавшая Витгенштейнам более века.
Вообще места эти древние, давно обжитые, тут совсем рядом проходила русско-шведская граница в допетровское время. Петр дарит эти земли своему сыну, царевичу Алексею. Это была огромнейшая вотчина, Коровицкая мыза, которая включала нынешнее село Рождествено, где потом была главная усадьба. Здесь были разные владельцы.
Павел Петрович эти земли дарит двум сёстрам, они были инспекторши Петербургского воспитательного дома благородных девиц Каролина и Елизавета Зель-Березин. У них было несколько деревень, включая Лампово, Большево. Они здесь обитали в летнее время, начали первое освоение этого места, на стыке своих владений создали две небольшие усадьбы. Местность впервые называется, как Дружноселье, - в павловскую эпоху, это примерно 1800 год, так что именно тогда появляется это название. Скорее всего, это они его придумали, так как две усадьбы рядышком строились. Мы не знаем, нет описания, что здесь тогда было.
Всё-таки размах весь этот - уже более поздний период. Прежде всего, мы эту усадьбу вспоминаем в связи с тем, что и саму усадьбу, и все окрестные земли, включая нынешнюю часть Сиверской, приобретает знаменитый фельдмаршал, князь Пётр Христофорович Витгенштейн.

Галина Паламарчук:
- Есть информация, что земли ему подарили купцы, верно это?

Андрей Бурлаков:
- Нет, оказалось, что он приобретает ее за 150 тысяч. Тогда это были большие деньги.
Спасителем Петербурга его назвали, потому что Наполеон планировал идти на Петербург, уже пошли первые войска, у нас собиралось ополчение, паника была среди дворян, купечества, даже начали ценности паковать, в Гатчинском дворце, Эрмитаже готовились к тому, что французы могут взять столицу. Но Витгенштейн был во главе огромнейшего корпуса и около Полоцка, в местечке Клястицы, выиграл бой у французов. После этого Наполеон не пошёл в эту сторону, а пошёл на Москву. Это было первое крупное сражение, и в знак благодарности все здешние люди, особенно богатые, собрали денежки. Есть даже список того, кто сколько сдал. Жертвуют эту сумму, большую по тем временам, князю, называя его Спасителем града Петра. Тогда это была победа очень мощная, и многие поэты писали об этом в своих стихах. Жуковский посвятил строки тому, что была одержана очень важная победа. Князь эти деньги решает пустить на то, чтобы купить себе загородное поместье. Это было несколько деревень, и, видимо, готовая усадьба Дружноселье. Он был человек военный, фельдмаршал, даже некоторое время был во главе русской армии, он продолжает участвовать в боевых сражениях. Потом была русско-турецкая война. Он здесь не живёт и закрепляет усадьбу за своим сыном Львом Петровичем, который здесь становится хозяином. А сам князь уезжает в своё имение на Украину, в Каменку, где доживает свой век.
Сын здесь обустраивает усадьбу уже по-настоящему. Если князь купил ее в 1814 году, то где-то в 20-е годы начинается бурное освоение этого места.
Лев Петрович тоже был человек военный, блестящий офицер, он был флигель-адъютантом у Александра I некоторое время. Здесь он уже поселяется на большую часть года, обустраивает своё имение, находит себе молодую супругу, она окончила Смольный институт благородных девиц. Стефания Радзивилл, тоже известного рода. Когда молодая чета поселяется здесь, рождаются дети, но, к сожалению, Стефания болела, у неё был туберкулёз, её возили в Италию, но всё было безрезультатно, и она умирает в 23 года. Князь очень переживал, остаётся дочь Мария, сын Пётр, совсем маленькие. Лев решает над её могилой, а умерла она в 1832 году, создать церковь. Супруга была католического вероисповедания, поэтому решено построить костёл. Чтобы воплотить эту идею, он приглашает знаменитого скульптора Александра Брюллова.

Галина Паламарчук:
- Мы перешли в нижний этаж костёла и понимаем, что здесь была усыпальница.

Андрей Бурлаков:
- Да, семейная усыпальница, начиная от могилы самой Стефании. Костел возник через два года после ее смерти и был освящен в честь святой Стефании.
В верхней части проходили службы, здесь были католики, особенно среди тех крестьян, которые были привезены сюда Стефанией. Здесь было решено хоронить всех представителей рода. Здесь похоронен сам Лев Петрович, его дети, по подсчётам на момент революции было 12 плит, 12 склепов. Об этом мне рассказывали местные старожилы.
Революция, конечно, сделала своё дело. Как люди рассказывали, всё было вскрыто, какие-то ценности, оружие искали. Потом где-то в другом месте останки перезахоронили. Плиты пропали - мы не знаем больше ничего.
Здесь был сначала склад коммуны, потом склад дома отдыха, санатория. Во время войны я не знаю, что здесь было, никто об этом не рассказывал никогда.
Сейчас здание пустует. Слава Богу, что есть двери, они появились не так давно. Раньше можно было войти, было видно, что всё сыпется, даже украли колонны, которые были в верхней части храма.
Конечно, зданию досталось, но оно сохранилось, учитывая, что ему почти 200 лет. Очень мощная постройка, это видно даже сейчас, когда она в таком состоянии.
Выдающийся зодчий Брюллов строил много подобных зданий, но чтобы за городом, в какой-то глуши… должна была быть веская причина.
Тут был использован местный кирпич, местный и, вероятно, привозной камень, потому что здесь есть явные элементы гранита, в фундаменте особенно. Местный известняк тоже везде присутствует.
Какие-то отдельные элементы декора кое-где ещё сохраняются. Удивительное место! Мы видим здесь такое народное место памяти, люди приходят, возлагают сюда цветы, здесь же портреты некоторых представителей рода Витгенштейнов. Народ всё-таки помнит об этом месте, сюда люди приходят, приезжают.
Старые путеводители, которые были изданы до революции, указывали, что здесь самое интересное место — это костёл, который можно посетить, побывать на могилах, дальше - парк осмотреть. Усадьба была открыта для гостей, для туристов, паломников. Я думаю, что это место нужно как-то всё-таки подлечить, восстановить, потому что костёл того стоит, это одна из лучших построек такого масштаба, такого авторства в нашем Гатчинском округе. Она хорошо сохранилась, она с крышей, со стенами, это даёт надежду, что мы ее к жизни когда-нибудь вернём.

Галина Паламарчук:
- Мы видим прекрасно сохранившиеся аллеи, здесь их много…

Андрей Бурлаков:
- Аллеи разные, они не прогулочные, а именно для экипажа, для кареты. Дубовые есть, пихтовые, еловые, берёзовые - разные, разные, разные аллеи, они во многом сохраняются.
Водная система была здесь - пруд, переходящий в канал.
Но самое главное — это господский дом. Конечно, он был совсем другим. Это было хорошее деревянное строение, украшенное колоннами по фасаду, был большой бельведер сверху. В фильме "Иудушка Головлёв", который здесь снимали до войны, можно увидеть этот дом. Для фильма была выбрана усадьба, тогда она была в блеске, по картине можно судить, какой был здесь тогда парк, какой был дом, какие тут проходили тогда события. Поместье было большое, оно включало даже зверинец, он показан на старых картах.
Я нашёл опись имения – оно включало примерно 35 зданий: баню, какие-то мелкие объекты, но были и крупные. Рядом был двухэтажный дом управляющего, он погиб от пожара. У помещика был дом меньше, чем у управляющего. Почему такой маленький? Пишут, что это пример деревянного классицизма. Ещё есть легенда, что дом был построен отцом, и в память о нем Витгенштейны берегли этот первый дом. Они могли построить уже махину, как и дачи, которые строились тут, модерн даже, но они решили оставить родовой дом. У них были и другие дома, где они могли кого-то поселить.
Это место, как и Сиверская, стало называться дачным. Здесь было несколько дач по окраине парка, у них разные названия: Красная, Белая дача. Кстати, в одной из дач здесь жило семейство Гиппиус, Мережковский приезжал сюда на выходные дни. У Зинаиды Николаевны есть несколько вещей, подписанных «Дружноселье», это 1915-1918-е годы. Она здесь летом бывала, и 18-м году, когда уже произошла революция, у неё есть несколько вещей, которые она написала конкретно в Дружноселье.
Понятно, что здесь место было выгодное, близко Сиверская, станция рядышком, дачное место, дорога на Лампово, дорога на Дружную Горку, дорога на Орлино - места, обжитые по тем временам, можно заехать сюда, купить что-то у князя на ферме. Был при въезде хороший трактир, была пекарня своя, и люди могли полакомиться во время поездок, тогда это было модно, дачники любили гулять, путешествовать. И они по дороге, допустим, на Орлино могли здесь отобедать, отдохнуть. Всё было продумано. Очень много осталось рассказов очевидцев. Все хвалили княжескую семью, отмечали и блеск, и скромность какую-ту особую, и в то же время основательность. Они уж делали, так делали, и дачную колонию создали в Сиверской. Это была настоящая колония, где были улицы, был театр, было Общество благоустройства, спортивное, музыкальное - всё для дачников: любите свой край, отдыхайте, живите! Думали о будущем.
Фермы были прекрасные, лошади привезены из-за границы, огромное стадо голландских коров, сады, земляника росла какая-то особенная, про неё рассказывали старожилы. Была здесь пасека хорошая.

Галина Паламарчук:
- Какие-то следы былого мы видим сейчас?

Андрей Бурлаков:
- Старинное здание кузницы: это говорит о том, что здесь было много лошадей, кузница была солидная даже по тому времени. Всё построено из дикого камня, из местного камушка, который здесь искали на полях. Огромный скотный двор, мы сейчас видим его руины.
Эта усадьба считалась одной из лучших в области сельского хозяйства. Урожаи были тут хорошие, молочная продукция возилась тогда в Петербург.
А последний представитель рода Витгенштейнов, Генрих Фёдорович, был человеком особым, он начинает осваивать дачные местности, понимая, что эта земля ещё сможет принести им доход. Он начинает создавать дачную местность под Сиверской, в районе нынешней станции. Эту часть мы сейчас знаем как Новое Дружноселье, это огромный посёлок, где прокладываются улицы, начинается освоение первых участков, дач. Он вкладывает свои деньги в будущую дачную местность, основывает ещё одну местность – Вырицу, земли которой тоже входили в состав этой усадьбы. Он основал здесь несколько заводиков: лесопильный, скипидарный, фабрику по производству спичечной продукции. Разные небольшие фабрики были здесь. Конечно, эта усадьба входила тогда уже во все старые путеводители, которые были изданы до революции, как одна из лучших усадеб с настоящим сельским хозяйством, где всё делается по-старому. Тут работали хорошие работники, был сильный садовник.
Мы как раз проходим руины некоторых построек: скотный двор был построен буквой П. Но самое главное, конечно, его доминанта — башня, которую мы видим. Эта башня водонапорная, она сохранилась, украшена флюгером в виде коровы - такой символ благополучия, от коровы зависела продажа молочной продукции, тут было несколько маленьких заводиков: сырный, молочный, это всё шло дачникам, которые охотно покупали продукцию.
И везде кладка каменная, вставки местного кирпича, который делался тоже здесь, у них был свой заводик кирпичный. Они освоили все производства, которые им были нужны.
Огромные леса вокруг, которые использовались как охотничьи, сюда приглашали охотников из Петербурга, за денежки можно было приехать и поохотиться.
В общем, была очень крепкая барская жизнь. Интересно, что последний владелец, тоже Витгенштейн, который здесь обитал, в 1900 году породнился с Еленой Дмитриевной Набоковой, тёткой будущего писателя Владимира Набокова. То есть род Набоковых породнился с родом Витгенштейнов, и образовалось уже два крупных местных рода. Сюда приезжают часто гости из Рождествено, из Выры, из всех набоковских мест.
Я застал тех людей, которые здесь жили до революции, приезжал в конце 80-х, в 90-х годах, когда были живы ещё старики, которые помнили с детства эту чету. Мне все говорили про него «добрый барин», потому что он вкладывал деньги в школы. Построил школу в Лампово, в Большево.
Дороги были идеальны по тем временам. Конечно, каждый житель находил себе хорошую работу, никто не бедствовал.
Поэтому, когда свершилась Великая Октябрьская революция, было решено это всё не забрасывать, а дальше продолжить работу. На базе этого имения была создана одна из первых сильных коммун, где работали бывшие рабочие. Потом было решено уже на базе этой коммуны создать Дом отдыха или санаторий, где лечились ленинградцы. Он был туберкулёзного типа, то есть для лечения лёгочных заболеваний, но перед самой войной его сделали узкоплановым, он стал обслуживать ленинградскую элиту. Те, кто работал тогда в обкомах, горкомах, власти тогдашнего Ленинграда здесь отдыхали. В 1932-м году было открытие. Сюда приезжал Киров в 1934-м году на несколько дней - об этом рассказывала дочь бывшего повара. Его встретили, показали это место, ему понравилось. Отдыхал, в обед ему накрыли стол, а он пришёл и говорит: "Где мой водитель?". Ему отвечают: «Водителю мы на кухне накрыли». «Нет, буду только с ним обедать». Вот такой был Киров, поэтому его запомнили.
И конечно, очень печальный отрезок времени — Великая Отечественная война. Фашисты, когда захватили эти места, Сиверскую, решили здесь обустроить штаб армии: им понравилась усадьба, крепкая, много зданий. Они это место особо охраняли, здесь создаётся штаб 18-й немецкой армии. Конечно, сюда не могли прорваться никакие наши разведчики. Действовали здесь подпольные организации из военнопленных. Здесь устраивали допросы тех, кого фашисты вылавливали - партизан, подпольщиков, военнопленных. Именно сюда привезли генерала Андрея Власова 14 июля 1942 года, когда его Вторая ударная армия попала в окружение. Он оказался в руках фашистов, и сюда его привозят на первый допрос - отсюда начинается та трагическая и позорная история Власовского движения.
После войны здесь снова был небольшой дом отдыха, потом тут решили сделать больницу туберкулёзного типа. Это, к сожалению, даёт свой отпечаток: парк полузакрытый, нельзя по нему гулять, надо понимать, что здесь больница.
Печально, что объект культурного наследия, федеральный памятник оказался в таком состоянии. Сколько было попыток, сколько было об этом снято передач, сколько было публикаций об этом месте, что оно особенное, всё-таки Витгенштейн, сын князя, Лев Петрович был очень образованным человеком по тем временам. На свадьбе его и Стефании были Пушкин, Жуковский, это был круг общения с такими людьми. Пушкин тут мог бывать, он мог запросто заехать. Мы этих записей не знаем, но вполне возможно.
Даже приглашение сюда самого Брюллова, чтобы сделать великолепное здание костела, чего стоит! А его брат Карл Брюллов писал Стефанию, писал родных, близких, работали в этой семье знаменитые художники, скульпторы, общение было с главными поэтами, музыкантами. Конечно, семья была выдающаяся, известная в Петербурге. Они, конечно, знали своё место, своё положение, и это тоже наложило отпечаток на это место, тут всем хотелось побывать.
А ещё Лев Петрович, сын фельдмаршала, понимая заслуги отца, решил создать музей в усадьбе. Это был, может быть, первый музей в наших краях, потому что до этого ничего подобного здесь не было. Музей рода Витгенштейнов, где он представил отцовские реликвии: награды, переписку между отцом и Кутузовым, были даже пушки сюда доставлены. Это был такой своеобразный и интересный музей, который пропал после революции. Пушки-то живы, их потом Гатчинский дворец забрал в 1923-м году, а вот предметы пропали.
Здесь можно создать музей памяти войны 1812-го года, памяти князя Витгенштейна, памяти этой знаменитой семьи. И, конечно, восстановить дом. Он не такой масштабный, как иные усадьбы. Я думаю, тут не так много средств нужно, но где найти деньги и человека, который смог бы взяться за это место, положить свою жизнь и сделать настоящий центр культуры? Люди, которых мы здесь видим, встречаем, очень обеспокоены судьбой этого места. Но кто возглавит это движение? Тут нужны большие силы и люди, которые могут сделать хороший проект, может быть, разобрать и перебрать, может быть, построить копию, а может быть, удастся сохранить сам дом. Он сейчас рассыпается, колонны ещё живы, но крыша покосилась и уже начинает проваливаться. Кое-где еще кусочки мощения сохраняются, приятно, что тут разгуливают лошади: это признак того, что еще жизнь здесь есть. Вот такое удивительное место, но пока с печальной судьбой.
Большая надежда на наших чиновников, что они подумают об этом месте по-особенному, потому что это место, которое могло бы работать на будущее нашего Гатчинского округа.