Четвертая жизнь дворца в Белогорке

Галина Паламарчук:
— Евгений Владимирович, какая это по счёту новая жизнь усадьбы в Белогорке? Если иметь в виду первую деревянную усадьбу — то раз, каменную в стиле северный модерн — два, потом послевоенное возрождение — три, сейчас четвёртая жизнь?

Евгений Домрачёв, инициатор восстановления усадьбы:
- Да, четвертая. Предыдущий собственник довольно серьёзно подошёл к делу, усилил перекрытия, заменил, но, к сожалению, скоропостижно скончался, и реконструкция с реставрацией остановились. Лет пятнадцать здание было бесхозным. Мы приобрели его с аукциона с идеей восстановления. Я лет 25 присматривался к этому объекту. Он уникальный: стиль северный модерн в его ярчайшем воплощении, с башенками замкового типа. Есть отсылки к древнерусской архитектуре, потому что каждая башня индивидуальна: «луковичка», конус, восьмигранник. Замковая архитектура.
Уже пошёл пятый год, как мы занимаемся реконструкцией и приспособлением к современному использованию. На сегодняшний день основные работы практически завершены. Объект принят профильным областным комитетом, согласован. Сейчас мы на финишной прямой — внутренняя отделка и запуск в эксплуатацию. Думаю, что это будет знаковый объект для Гатчинского округа и Ленинградской области в целом.

Галина Паламарчук:
— Мы снимали несколько лет назад здесь программу, назвали её «Осторожно, модерн!». Вы осторожностью относились к этому объекту? Какая была самая сложная задача?

Евгений Домрачёв:
— Самое сложное, конечно, в том, что предмет охраны — внешний облик. Нужно было скрупулёзно восстановить те детали, которые изначально задумали авторы. Один из них, по неподтвержденным данным, — архитектор Владимир Тавлинов: он по образованию инженер путей сообщения. Я убеждён (хотя архивных подтверждений нет), что их домовой архитектор Гавриил Барановский, основоположник северного модерна в Санкт-Петербурге, он уже был в возрасте, но эскизы делал всё-таки он, чувствуется его рука. Он автор елисеевских магазинов в Киеве, Москве, Санкт-Петербурге, много объектов построено под его руководством. Это моё личное мнение, утверждать не буду.

Галина Паламарчук:
— Что ещё было трудно восстанавливать?

Евгений Домрачёв:
— Здесь несколько видов кладки, так называемая «циклопическая» кладка из гранита с использованием местных материалов. Очень трудно было восстановить изразцы: потери составили 99,9 %. Мы собирали буквально обломки, искали специалистов. Обратились в компанию «Образ» — муж и жена посмотрели и сказали: да, это ярославская школа. И восстановили! У нас только один изразец исторический, остальное — новодел. Но мы постарались воссоздать то, что было.
К сожалению, были очень большие разрушения. Утрата кладки «кабанчик» — процентов на шестьдесят. Гранитные блоки валялись, часть восстанавливали заново. Бутовая кладка была утеряна процентов на сорок—пятьдесят. Собирали всё из местного гранита, валунного типа, находили в окрестностях. Мы сами собирали валуны по окрестностям, заказывали каменотёсам, буквально по камешку восстанавливали здание.

Галина Паламарчук:
— А плитка?

Евгений Домрачёв:
— Сохранились фрагменты, заказали такую же. Плитка двух типов: глазурь матовая на портале главного входа, а на фасаде плитка «кабанчик»,. тоже была утрачена.

Галина Паламарчук:
— «Кабанчик» — что это такое?

Евгений Домрачёв:
— Это технология изготовления: снаружи гладкий, как пятачок кабана, внутри рваный. Благодаря этому происходит сцепление с раствором и капитальной стеной. На стадии обрушения пришлось аккуратно, бережно снимать каждую плитку и заново восстанавливать фасад.
Модерн — это слияние стилей. Здесь несколько видов отделки фасада: все они разнохарактерные — и «шуба», и гладкая штукатурка, И плитка «кабанчик», и гранит, даже изразцы присутствуют как элементы декора.

Галина Паламарчук:
— А крыша?

Евгений Домрачёв:
— Крыша воссоздана по фотографиям. Чертежей мы не нашли ни в Центральном историческом архиве, нигде. Всё по фотографиям, скрупулёзные обмеры многих элементов. Фотографии были чёрно-белыми, цвет выбрали уже сами. Конус и луковица покрыты медью, потому что металл трудно гнётся, а медь более пластична.

Галина Паламарчук:
— Что ещё интересного?

Евгений Домрачёв:
— Конечно, сад. По одной из версий, богатые люди могли себе позволить сажать липы корнями кверху макушкой вниз. Приживаемость составляла один саженец из пятидесяти. Мне нравится эта легенда. Действительно, ствол получался такой, знаете, наплыв, сюрреализм.
Задумки здесь разные. Хочется сделать бутик-отель, чтобы можно было проводить мероприятия в красивом месте, отдыхать — спрос есть.
Построенное рядом помещение планируем под выставочный павильон, может быть, под конференции, презентации — в зависимости от заявки.

Галина Паламарчук:
— А ротонда? Красивый вид на Оредеж из неё открывается. Николай Львов вспоминается, который очень любил ротонды.

Евгений Домрачёв:
— В России многие любили ротонды — ими отмечали знаковые места, откуда открывался красивый вид. Тогда фотографии уже были, сейчас это тоже популярно. Я со специалистами подбирал это место, чтобы оно было видовое — и фон сзади, и вид на реку Оредеж.

Галина Паламарчук:
— А материал, из которого сделана ротонда? Очень красиво!

Евгений Домрачёв:
— Мрамор: серо-бежевый, розовый.

Галина Паламарчук:
— Не могу не спросить про ГЭС и про пирс, который я здесь вижу. Какая судьба этого места?

Евгений Домрачёв:
— Отдых, любование природой. Никакого распития спиртных напитков, как некоторые граждане традиционно здесь злоупотребляли. Мы будем содержать ГЭС в технически пригодном состоянии. Строительная часть уже приведена в нормативное состояние. Был проект, мы капитально отремонтировали объект в соответствии с проектом, не изменяя строительные параметры. Там предполагаются видовые площадки: можно посмотреть на обнажение девона, на падающую воду — это тоже интересно. Сам звук падающей воды, конечно, завораживает.

Галина Паламарчук:

— И местные жители, и приезжие — особенно летом — смогут воспользоваться этими площадками?

Евгений Домрачёв:
— Только посмотреть. Никакого алкоголя. Безопасность — прежде всего.

Галина Паламарчук:
- А мы, тем временем, обходим усадьбу со стороны реки…

Евгений Домрачёв:
- К сожалению, здание было очень сильно разрушено. Эту террасу практически пришлось демонтировать и воссоздать заново по фотографиям и чертежам. С неё тоже красивый вид открывается.
Подчеркну: не хватает мест размещения премиум-класса, и мы планируем сделать здесь бутик-отель «пять звёзд», маленький, камерный. В главном здании всего 27 номеров. Плюс у Елисеева были хозяйственные дачи, около двух десятков. Мы попробовали их благоустроить и облагородить. Территория была запущенной: стояла угольная котельная, хозпостройки, но всё рухнуло. Привели в порядок, вычистили территорию, пробуем воссоздать дачи. Они довольно роскошные — около ста квадратных метров, со своей террасой, с патио, где могут отдыхать семьи с детьми и даже с животными. В главном здании без животных предполагается нахождение. А там, пожалуйста, — с собачками, с кошками, их можно выгуливать, не мешая остальным гостям.

Галина Паламарчук:
— Известно, что этот замок в стиле северный модерн, возведённый в 1912 году, был оснащён канализацией, водопроводом…

Евгений Домрачёв:
— Отопление было печное. Елисеевы построили, по-моему, в 1906 году, ввели в эксплуатацию ГЭС и для своих бытовых нужд провели электричество. Насчёт водопровода и канализации не знаю, следы не обнаружены. К сожалению, было три пожара, здание было в плачевном состоянии. А сейчас все коммуникации сделаны централизованно.

Галина Паламарчук:

— Лес тоже пришлось чистить?

Евгений Домрачёв:
— Мы заказывали в Россельхознадзоре обследование по составу, по состоянию паркового древостоя. Получили заключение, сделали санитарную чистку. Липы стараемся стричь, ухаживать. К сожалению, как у людей, так и у деревьев есть срок жизни: им осталось жить недолго. Начали дополнительные посадки традиционным способом.

Галина Паламарчук:
— Не тем оригинальным — один к пятидесяти? Не решились?

Евгений Домрачёв:
— Нет, нам это не потянуть. Владимир Олегович Цой помог с парком — липы посадить. Посадили в том числе жёлтую акацию.

Галина Паламарчук:
— Акация тоже влияет на микроклимат?

Евгений Домрачёв:
— Очень сильно. Я в ходе реставрации начитался, услышал от специалистов: этот вроде бы невзрачный кустик на самом деле очень полезен — и цветки, и ароматы, выделяемые в период цветения

Галина Паламарчук:

— Да, это место Елисеев специально выбрал для своей больной дочери.

Евгений Домрачёв:
— И она вылечилась, вышла замуж вторично. После первого брака детей не было, а тут родилось двое.
Сиверская славилась как дачное место. Ещё до революции здесь был санаторий — в современной терминологии бальнеологический: сочетание воздуха, воды, цветущих ароматов играет большую роль. По одной из теорий, здесь выделяется лёгкий радон из обнажений девона, и его выходы в сочетании с древостоем оказывают лечебный эффект.

Галина Паламарчук:
— Это же не первый ваш строительный объект. А такого плана — первый?

Евгений Домрачёв:
— Нет, второй.

Галина Паламарчук:
— А любимый какой?

Евгений Домрачёв:
— Первый, камерный, был в Пушкине, а это второй. На него ушло больше сил, времени, он более масштабный. Любимый — этот.

Галина Паламарчук:
— И здесь есть ваши личные задумки, например, скамейка для селфи у входа?

Евгений Домрачёв:
— Да. И ротонда, и многое.

Галина Паламарчук:
— Что ещё в планах?

Евгений Владимирович:
— Конечно, облагородить деревья, немного их подлечить, сделать подсветку фееричную. Само здание тоже хочется подсветить, чтобы ночью и зимой красиво было, но это отдельная тема, это не так быстро.
Сейчас занимаемся благоустройством, посадками, покосами, искоренением борщевика. К сожалению, его было много.
Я оставил для массовых мероприятий поляну: здесь сделан хороший дренаж. Много сил и средств вложено в приведение территории в порядок. По сути, здесь была свалка. Посадили дуб, «цепь златую» на нём когда-нибудь повесим.

Галина Паламарчук:
— Кот учёный должен появиться!

Евгений Домрачёв:
— Так что милости просим. Хочется проводить массовые мероприятия — например, сто лет Гатчинскому округу. А почему бы нет?

Галина Паламарчук:
— Главное, что это место вновь живёт.

Евгений Владимирович:
— Хочется ещё привести в порядок здание молочницы. Но всему своё время.