Василий Панкратов: "Будет ли огражден вход в парк Зверинец?"

Галина Паламарчук:
- Василий Юрьевич, расскажите, какие новости?

Василий Панкратов:
- Все мы знаем, что сейчас в сложном положении находятся все учреждения культуры, потому что идут ограничения со всех сторон: ограниченное количество посетителей, людей в группах, проходов, потому что не должно быть встречных потоков. Плюс мы еще ввели пропуски в парк по qr-кодам. Наш коллектив все время находится в сильном напряжении.
Но сезон прошел, и мы можем подводить итоги. В этом году мы отработали гораздо лучше, чем в прошлом. Люди привыкли, что ограничения существуют, и с пониманием к ним относятся. В прошлом году мы потеряли примерно 40-45 % посетителей. В этом году потери составят процентов 20. Мы потеряли меньше, чем Петергоф, Царское Село, потому что эти музеи ориентированы на зарубежный туризм, на организованные группы. Наши посетители – это, в основном, российские посетители. Тот посетитель, который был верен Гатчине, остался верен нам и в трудных условиях пандемии.
Работы на наших объектах не остановились, реставрация идет полным ходом. Основная часть работ идет в Дворце, а не в парке – такова уж наша судьба. В этом году мы заканчиваем все фасады – до конца декабря, на следующий год остаётся только Часовая башня: с ней проблема – образовалась достаточно большая трещина.
В интерьерах идет много интересных реставрационных работ, и в парке тоже: мы возобновили работу по террасе-пристани, вот-вот начнутся аварийные работы по Большому каменному мосту. Этого я ждал много лет: для меня это самая большая задача.

Галина Паламарчук:
- Вас много благодарят за ухоженный парк в СМС. Вы уже упомянули qr-коды, вход в парк уже осуществляется с помощью универсальной билетной система. Для чего это сделали и каковы результаты?

Василий Панкратов:
- Это серьезная задача, и мы к ней готовились довольно долго. Неправильно думать, что это сделано только для парка: универсальная система работает и на весь музей. Сейчас работает два входа во Дворец – через Арсенальное каре и через центральный вход. Поэтому нужно было это все связать воедино.
Согласен, очень много было жалоб и вопросов. Во-первых, нам нужно было проверить, протестировать всю систему. Во-вторых, у нас были еще задачи. Я всегда хотел четко понимать, по каким проходом ходят люди, сколько их, какое количество людей и как распределяются по разным проходам. Теперь у нас есть ясное понимание. Мне очень хотелось понять маршруты людей, где они входят и выходят. Это важно, потому что все время возникали вопросы по востребованности маршрутов – например, между Мариенбургом и Березовыми воротами. Оказалось, там ходит мало людей.
Важно было понять и распределение по часам, когда и в какое время суток основное количество людей находится в парке - это раньше мы тоже знать не могли, теперь знаем.
Комплексное понимание происходящего в парке мы могли получить только в том в случае, если человек взял, условно говоря, какую-то бумажку и отметился на входе и выходе.
К сожалению, наши российские производители аппаратуры оказались не на самом лучшем уровне: билетоматы и считыватели, которые мы закупали, показали себя ненадёжными. Все эти полтора месяца, пока работает эта билетная система, мы большей частью занимались починкой аппаратуры. Но она работает все лучше и лучше. Я надеюсь, что мы к окончанию этого эксперимента доведем систему «до ума». Согласен, эксперимент не очень удобный для наших гостей, но очень важен для нас.

Галина Паламарчук:
-Поделитесь с нами предварительными итогами, выводами?

Василий Панкратов:
- Самое главное, выводы, неожиданные для меня. Результат, который я озвучу, очень важен: он отвечает на вопрос, как живет парк. Из 100% людей, посетивших парк, скажем, за октябрь, 44% - это посетители, которые находились внутри парка менее 30 минут. Эти люди либо прошли через парк транзитом, либо вошли и вышли. 12% из этих 44% - это люди, зашедшие в парк до 10 часов утра и после 19: это, конечно, не туристы и не посетители. Понятно, что это, в основном, гатчинцы. Они есть и в другой категории – которые гуляют.
Главный вывод, который я могу сделать и который для меня очень важен, - большую и самую значительную часть посетителей парка продолжают составлять гатчинцы.
Задача полного закрытия парка стояла с начала с 2010 года, когда я стал директором, и я отказался решать ее, так как не понимал, каким образом гатчинцам будет обеспечен транзит. Все мои попытки решить эту проблему, разговаривая с руководством области и города Гатчины, к сожалению, ни к чему не привели, и задача обеспечения транзита до сих пор не решена. И вот спустя 10 лет популярность парка только растет и количество людей в нем увеличивается, но мы видим, что, как минимум, половина, а может быть, больше посетителей парка - это гатчинцы.
Если проблема транзита не решена, и гатчинцы до сих пор пользуются парком в качестве транзита – это, конечно, не очень хорошо для парка, так как в нем находится достаточно большой процент людей, которые не являются посетителями музейного объекта. Но, с другой стороны, у меня нет никаких оснований ограничивать проход для гатчинцев. Это для меня самое важное. Сейчас стало очевидно, что если для туристов мы можем поставить какую-то цену, то для гатчинцев, конечно, нет.
Каково бы ни было решение о входе в парк, а мы, наверное, в следующем году введем платную систему в парке, мы не будем делать вход для гатчинцев платным, пока мы не придём к какому-то решению с правительством Ленинградской области – например, о каких-то работах в парке, которые будут оплачены из регионального бюджета.

Вопрос телезрителя:
- Билетоматы не работают до 10 утра и после 17, а основной транзит именно в это время.

Василий Панкратов:
- Транзита больше, безусловно! Я уже сказал, что 12% народа приходится на эти утренние часы. Но все равно основная часть транзита приходится на дневное время. Я думал ограничить транзит только утренними и вечерними часами, но это тоже не получается. Цифры говорят, что дневной транзит больше, чем утренний и вечерний. Открывая парк в 10 утра и закрывая в 18, как, например, Александрия работает в Петергофе, мы не решим нашу проблему.

Галина Паламарчук:
- Одни из первых вопросов, которые поступили, - о Зверинце. Уже было заявлено о временном ограждении Зверинца. Будет ли вход со стороны кафе «Торжество», где много людей каждый день ходит – с лыжами, скандинавскими палками, где люди бегают? Будет ли калитка у так называемой Куракиной дороги, где будет соединяться забор Зверинца и забор заповедника, где большой транзит? «Гатчинская правда» пишет, что один из жителей города провел опрос: более 1000 жителей - против ограждения в Орловой Роще. Очевидно, что есть некоторая путаница между Орловой Рощей и Зверинцем. Где все-таки будет ограждение?

Василий Панкратов:
- Зверинец является частью объекта ЮНЕСКО, частью памятника культурного наследия. Поэтому это объект особой охраны. Раньше Зверинец не являлся частью музея, и даже частью Ленинградской области и частью Гатчинского района. Это был некий бесхозный объект, находящийся в федеральной казне.
После того, как мы его взяли в заповедник, и он стал нашей частью, теперь все, что происходит на территории Зверинца, является зоной ответственности музея. Если раньше случался пал травы на территории Зверинца, то за это не отвечал никто. Теперь если кто-то поджег траву, то платит штраф заповедник. Дорожки, газоны, деревья – за все отвечаем теперь мы. Только ту территорию можно охранять, которая имеет свои четкие границы. Как только у нас появятся какие-то деньги, мы сразу начнем делать забор, даже по частям. Иначе нам невозможно каким-то образом эту территорию контролировать, за нее отвечать. Я прошу извинения у всех тех, кто не хочет видеть там забор, - к сожалению, этот забор там будет.
Зверинец платным не будет никогда. Это будет садово-парковая территория. Поскольку это была территория охотничья, специальным образом распланированная, наша задача – восстановить сеть дорог, мосты и каким-то образом поправить лесные массивы, чтобы они не умирали, как они умирали все последние годы.
И велосипеды, и лыжи, и бег, и спортивные состязания там будут. Недавно мы договорились с администрацией Гатчинского района о том, что большая часть спортивных мероприятий, которые проходили в Зверинце, там продолжатся, просто мы ограничим их число, потому что любое мероприятие там становится нашим мероприятием. Пока договорились - по одному мероприятию в месяц и два в марте.
Основные входы, безусловно, сохранятся: и у «Торжества», и на углу Крупской и Рощинской, и на Куракиной дороге – там основная въездная аллея, но въезд мы перекроем – оставим только для служебных автомобилей. Остальные входы закроем, так как мы не можем делать входы через каждые 10 метров.

Галина Паламарчук:
- О разнице между Орловой Рощей и Зверинце уточните?

Василий Панкратов:
- Кто-то всё называет Орловой Рощей, кто-то – Зверинцем. На самом деле здесь два объекта.
Ограждение поставим на границе Зверинца – по небольшой аллее ближе к ПИЯФу. Дальше вся территория идет до ПИЯФа – это и есть Орлова Роща, она остается в федеральной казне, мы уже не в состоянии освоить эту территорию.
По Зверинцу мы уже многое сделали за полтора года. Дорогу, которая идет от Зверинских ворот, уже восстановили полностью и продолжаем расчищать. Вся Пильная дорога центральная уже в хорошем состоянии, там много народу ходит и гуляет. Сейчас там достаточно широкая аллея, где огромное количество людей я наблюдаю каждый раз, когда там оказываюсь.
Мне кажется, что это было правильное решение. Конечно, сразу все там сделать мы не сможем. Это колоссальная работа, но постепенно будем двигаться.

Галина Паламарчук:
- Чем вы кормите карпов? Поражают их размеры. Или их кормят посетители булками? Они буквально, как на дрожжах, растут.

Василий Панкратов:
- Изначально мы кормили карпов, даже был специальный человек, который каждый день в определенное время их кормил кормом для рыб. Потом поняли, что в этом нет никакой необходимости: их кормят люди плюс на дне Карпина пруда тоже им достаточно еды. Кстати, за 3 года пруд очистился без нашего участия. Еды им хватает, на первом этапе их ловили мальчишки по ночам, сейчас это прекратилось. Карпы, действительно, большие! Говорят, что они могут жить долго. До революции дожило 9 или 13 карпов, и они были каких-то сумасшедших сказочных размеров.

СМС:
- Почему в Павловском парке можно ходить по газонам, а в Гатчине нет? Почему там есть стационарный туалет, а у нас только будки?

Василий Панкратов:
- В Павловске степень уничтожения почвы и газонов гораздо меньше, чем в Гатчине. В прошлом году проводили обследование почв - у нас почти 98% почв надо вообще убирать и заменять. К сожалению, картина трагическая, трава плохо растет, в некоторых местах перестает расти вообще, есть какие-то примеси, или она вытоптана - не знаю. Получается, что газоны надо не просто подсеивать, их надо реставрировать. В Павловске такой катастрофической ситуации нет. Не берусь объяснить, почему так у нас произошло.
Таблички «По газонам не ходить» размещены только в тех местах, где у нас постелен рулонный газон, вдоль бровки дорожки. Так всегда делали.
Я считаю, что на большие праздники можно топтать траву, я всегда говорил, что газоны даже лучше становятся, когда по нему какое-то время ходят. Беда не в том, что ходят по газонам, а в том, что ходят по одному и тому же месту, и трава там уже не растет.
Этим просто не нужно злоупотреблять, так как газоны у нас в плохом состоянии, и любое вмешательство может быть для газона гибельным. Да, охрана обычно просит людей стараться на газон не заходить. Но, по большому счету, сами люди туда не заходят, я это вижу. Люди любуются, глядя на газон. А там, где можно к берегу подойти, люди сходят.
Туалеты – это проблема, потому что и в Павловске, и в Петергофе заповедники были уже давно, и туалеты построены до принятия современных законов. Сегодня они бы их не построили по той простой причине, что на территории заповедника ничего строить нельзя под запретом самых страшных уголовных мер. Единственное, что мы можем сделать - поставить эти временные туалеты, они не очень красивые, не очень приятно пахнущие. Два туалета мы поставили, остальные сможем сделать, когда нам разрешат это делать рядом, но за пределами парка, и сейчас мы ведем переговоры об этом с гатчинской администрацией: я надеюсь, что мы получим два участка, примыкающие к парку, с одной стороны озера и с другой, и нам разрешат построить туалеты с подводом канализации.

СМС:
- Вспоминаем вечера джаза и рок-н-ролла.

Василий Панкратов:
- Мы их с удовольствием продолжим, когда нам это разрешат.

СМС:
- Что предполагается в здании бывшей типографии на проспекте 25 Октября?

Василий Панкратов:
- Сначала думали там построить кафе, потому что «Дубок» умирал, но теперь «Дубок» возродился в новом качестве с новыми хозяевами, что очень приятно: здесь хорошее питание для всех категорий посетителей, мы с ними сотрудничаем довольно неплохо. Мы им отдельный вход сделали со стороны порка.
Я думаю, что на месте типографии будут какие-то административные здания, никаких серьезных музейных объектов мы не будем там делать. Это объект, который у нас не значится в списке тех, которые мы должны сделать как можно скорее, потому что у нас есть более насущные задачи.

СМС:
- Почему в белые ночи парк закрывают так рано – в 22 часа, хочется до 23 продлить!

Василий Панкратов:
- Возможно, мы это сделаем, вопрос стоит на повестке дня. В обычное время 22 часа - даже поздно, я бы в зимнее время закрывал раньше. Наверное, в белые ночи в 22 еще можно не закрывать. Этот вопрос связан с безопасностью. С гордостью скажу, что в последние годы в парке безопасно. Конечно, Зверинец продолжает оставаться довольно опасным местом. Когда мы поставим забор, мы с этим справимся.

Вопрос телезрителя:
- Что будет с лыжной трассой Зверинца? От вертолетной площадки попасть на основную трассу затруднительно, много пешеходных дорожек, а на них песок. На самой площадке – бетон, могут испортиться лыжи. Почему вы так против массового спорта?

Василий Панкратов:
- Мы говорили уже на эту тему. У нас спортом занимается огромное количество людей. Если вы спортсмен, бегаете со своей семьей - пожалуйста, бегать в парке можно. Но любое массовое мероприятие, которое происходит на нашей территории, становится массовым мероприятием музея. А музей не предназначен для того, чтобы там проводить массовые мероприятия, в том числе и спортивные, - они должны проводиться на спортивных площадках. В Зверинце мы не будем запрещать мероприятия, мы обозначим их число, и музей будет отвечать за них, также, как отвечает за них администрация.
Лыжная трасса в 2-х местах пересекает ту трассу, которая посыпается песком, так как там ходят пешеходы. Поэтому возле пешеходной трассы, где будет посыпано песком, около лыжной трассы будет собираться большой сугроб снега. В те дни, когда будут проходить соревнование, в месте, где лыжная трасса будет пересекать пешеходную трассу, будет снег. За этим будем следить и мы, и организаторы соревнований. Мы все заинтересованы в этих соревнованиях, пожалуйста, проводите их, никаких препятствий нет.

СМС:
- Разрешите посещать парк детям на маленьких самокатах.

Василий Панкратов:
- Уже разрешили. После того, как мне объяснила моя дочка, зачем ребенку нужен самокат, я с этим как дед согласился. Для ребенка это не просто средство передвижения. И для родителя важно, чтобы ребенок не висел на нем, а все-таки двигался сам. Но начались скандалы, когда приходят уже подростки на других самокатах, и говорят, что они дети тоже, пропустите нас. Это уже неправильно.

Галина Паламарчук:
- Спрашивают по поводу очистки озер, которая сейчас ведётся. В СМИ были тоже разные сообщения. Ваше мнение: оцените, как это происходит.

Василий Панкратов:
- Очистку озер ведем не мы, хотя мы были инициаторами этого. К сожалению, все не так хорошо, как нам хотелось бы. Нарекания, которые от горожан поступают, в большинстве своем справедливы. Очистку речки Теплой я еще не принимал, но я туда сходил, посмотрел, и мне кажется, что стало значительно лучше. Вода мутная пока, но эта муть идет со стороны Белого озера, где происходит очистка. Если не считать очистку береговой линии, которая не произведена, но будет произведена, потому что мы договоримся об этом, мне кажется, что с Теплой обошлись достаточно неплохо.
Что касается Белого озера, то все идет, конечно, медленнее, чем мне хотелось бы, не так основательно, как мне хотелось бы. Но мне не хочется критиковать других, я понимаю, что это все очень сложно.

Вопрос телезрителя:
- Проход у Адмиралтейских ворот раньше был отличным, в центре Гатчины и без расходования государственных средств. Почему не открыть?

Василий Панкратов:
- Это не так, он опасен с точки зрения транспортного движения, которое там идет. Во-вторых, он опасен с точки зрения состояния самих ворот, в-третьих, когда идет дождь, там просто не проход, а поток. Мы закрыли проход окончательно и бесповоротно, поскольку открывать-закрывать мы не можем, так как ворота попросту уже вросли в землю. К тому же ставить турникеты в эти ворота мы не можем.
Я думаю, что на будущий год мы подойдем к восстановлению участка парка за Адмиралтейскими воротами.

Вопрос телезрителя:
- Какие у вас планы по поводу самого Адмиралтейства, какие сроки ремонта паромной переправы?

Василий Панкратов:
- Адмиралтейство по ценам 2017 года стоит 65 миллионов. Если перевести это в современные цены - это будет порядка 100 миллионов. У нас на сегодняшний момент таких денег нет. Оно должно быть восстановлено в дереве с забавами, которые имело – открывающимися и закрывающимися воротами, чтобы через них как бы проносили лодки, и так далее. Это дорогая затея. Даже столбы, которые мы законсервировали, чтобы они не разрушались, еще раз придется переделать: прошло много времени. Эти столбы сначала были даже прикольными, такой достопримечательностью парка, теперь уже, конечно, выглядят руинами, и с проспекта смотрится не очень красиво. Назвать какие-то сроки я не в состоянии.
Хотя чем дальше, тем больнее мне на это смотреть: весь комплекс включает еще пруд у Адмиралтейства, который тоже надо восстановить, кривые дубы вокруг портят вид, их тоже нужно восстановить, потому что раньше не так это все выглядело.
У меня есть определенное беспокойство, боль по этому поводу, но я пока не могу назвать сроков. Я предлагал коллективу согласиться на долгострой, какие-то деньги начать вкладывать, может быть, частями отреставрировать, но все были категорически против, так как это означает долгую историю, а этого в центральной части парка делать нельзя. Значит, нужны деньги сразу. За год его можно сделать, но получить 100 млн за год – очень серьезная история.
Что касается паромной переправы – это совсем небольшие деньги. Мост почти даром получили, хотя я очень беспокоится по поводу этого моста из соображений эстетических: мне казалось, что он там не к месту. Но сейчас мне кажется, что это правильно. И мне становится понятным, почему наши предки не стали делать на месте переправы мост: это увеличивает зрительный угол на павильон Венеры, на Лебяжий остров, это вообще увеличивает озеро.
Переправа стояла в планах еще в пандемийный период, но сейчас у нас недостаточно на парк денег. Но мы будем убирать этот мост советских времен, когда будем заниматься этой территорией. По всем законам жизни музея его необходимо убрать, как бы удобно для прохода не было бы.

Вопрос телезрителя:
- Почему нельзя проехать на велосипеде по плацу перед дворцом? Никаких ограничительных знаков на въезд не установлено.

Василий Панкратов:
- Плац является частью музея. Общие правила для музея соблюдаются везде. Недавно во время празднеств по поводу юбилея Гатчины машина провалилась на плацу: в его некоторых частях есть своя система канализационных проходов, которые сейчас не в очень хорошем состоянии. Там можно ходить, а ездить на машинах и велосипедах – нет.

Галина Паламарчук:
- Целый комплекс вопросов по поводу купаний. Где можно купаться в парке? Городских пляжей нет, теперь еще и водопад закрыли.

Василий Панкратов:
- Лукавый вопрос. Я не знаю, где в городе можно купаться. Знаю, что на территории заповедника всеми правилами, предписаниями купаться запрещено. Я не могу открыть специальный пляж. К тому же у нас есть постановление Роспотребнадзора, что купаться запрещено в наших гатчинских водоемах. За нарушение этого постановления будет отвечать музей.

СМС:
- Защитите лебедей от идиотов, катающихся на лодках и гоняющих веслами красивых птиц.

Василий Панкратов:
- Идиотов, и правда, очень много. Я вообще думал лодки запретить, когда я увидел кадры того, что люди делают с лодок в отношении птиц. Но лодки – вещь для Гатчины совершенно традиционная. Многие приезжают сюда, чтобы покататься. Нужна какая-то альтернатива, если я частные уберу, нужно будет какие-то все равно организовывать. Продвижение по водной поверхности запретить совсем я не могу.
Охранники всегда находятся недалеко от лебедей, они за ними смотрят, но если это безобразие творится на воде, значит, у них должна быть отдельная лодка, чтобы смотреть за другими лодками. А штрафовать они не имеют права. Единственное, что мы можем, это вызвать милицию. Я призываю людей: будьте благоразумными, лебеди – живые существа, они нервничают, когда за ними гоняются по всему водоему, чтобы сфотографироваться.

СМС:
- Что будет с чудо-поляной?

Василий Панкратов:
- Мы охраняем чудо-поляну. Мы по краю сделали там вырубку.

Вопрос телезрителя:
- Появилась информация, что на месте яблоневого сада в Приоратском парке оборудуют стоянку экскурсионных автобусов.

Василий Панкратов:
- Я бы сделал это, потому что яблоневый сад не является историческим, это более поздние посадки, они не несут никакой функции – ни эстетической, ни практической. Это грязный и замусоренный угол Приоратского парка. Но там невозможно и нецелесообразно делать стоянку ни для автобусов, ни для автомобилей. Плюс это запрещено законодательно: мы не имеем право на территории заповедника что-то строить. Стоянка должна быть за пределами заповедника на территории города.

СМС:
- Зачем на прекрасный паркет во дворце постелили страшные синие ковры? Может быть, вернуть бахилы?

Василий Панкратов:
- Это вопрос вкуса: кому-то они кажутся страшными, кому-то красивыми. Я к ним отношусь нейтрально. У них функция – прикрывать паркет.
Я противник бахил, как и Михаил Пиотровский, директор Эрмитажа, так как это опасно для жизни: на лестнице можно поскользнуться, упасть, сломать позвоночник, и так далее. Во всем мире в музеях нигде нет бахил.
Проблема в том, что у нас не асфальт, а крошка, она острая, царапает пол. В Белом зале, где нет ковра, мы нанесли очень толстый слой специального покрытия. И теперь царапины – на покрытии. Через пару лет мы его поменяем. Но мы не можем закрыть паркет в этом зале, он очень красивый. В остальных местах положили дорожки. В довоенное время были такие дорожки, а наши уборщицы убирают хорошо.

СМС:
- Какие планы на башню Екатеринвердер и здание бывшего военкомата на Красноармейском проспекте?

- В башне Екатеринвендер у нас был запланирован детский музей, есть его проект – истории о Гатчине и о строительстве Гатчинского дворца, рассказанные детский языком. Проблема заключается в том, что её тоже надо реставрировать, и делать это серьезно: башню нужно надстраивать, потому что верх немножко другой должен быть. Не хватает, увы, на все средств.
В бывшем военкомате будет гостевой дом. Для нас это проблема, потому что приезжают коллеги, проходят конференции, и нам нужны рядом с музеем какие-то гостевые комнаты. Уже началась реставрация, сделали крышу, новые подводы тепла и электричества. Я уже в этом году рассчитывал, что дадут деньги на реставрацию фасадов, но пока не дали.

СМС:
- Будете ли вы проводить выставки современных художников Гатчины и Санкт-Петербурга?

Василий Панкратов:

- Для этого у нас нет помещений. Я мечтал иметь отдельные выставочные помещения. Кстати, какое-то время была идея сделать их в здании типографии. На сегодняшний момент у нас во дворце тяжело с выставочными помещениями. Я все-таки считаю, что каждый музей должен подчинять все свои действия своей мисси, мы - музей-заповедник, музей-дворец, а не музей современного искусства. Каждый должен заниматься своим делом.

СМС:
- Этой зимой охранники парка снова будут препятствовать детям лепить снеговиков?

Василий Панкратов:
- В этих вопросах все было не так, как СМИ рассказывали, как это рассказывали в том числе воспитательницы. Дело в том, что на видовых местах, там, где партеры и газон, и где проходит туристические группы, я очень прошу любителей снеговиков их там не лепить.
Охране музея я говорю не препятствовать людям, если они будут заниматься этим где-то сбоку, в стороне. Когда идет группа туристов с гидом, который рассказывает про красоту парка, и здесь стоят грязные, полуразрушенные снеговики, и после выходных музей должен это все убирать,
- конечно, это неправильно. Давайте какой-то компромисс находить.

Галина Паламарчук:
- Какова судьба амфитеатра?

Василий Панкратов:
- Хотелось бы восстановить в том виде, в каком его задумал Львов. Он его не достроил: это развалины еще царского времени. Те липы, которые мы частичного порубили наверху, потому что они были аварийными, опасными, были еще дореволюционные - самосев дореволюционного времени. Проблема амфитеатра – это проблема еще и императоров: что делать с этой задумкой Львова? Я не знаю, что с этим делать. Я привозил в прошлом году председателя КГИОПа (комитета по охране памятников Санкт-Петербурга) Сергея Макарова, мы вместе ходили, смотрели, чесали в затылках. Львов был гений, если он задумывал, то уж задумывал! Но вот имеем ли мы право делать то, что не было сделано? Департамент по сохранению культурного наследия очень с большим сомнением относится к этому.

СМС:
- Можно ли выгуливать собак в парке?

Василий Панкратов:
- Я сам собачник. В Петербурге уже все привыкли к культуре выгула собак. У меня сквер под окном - там нет ни одного человека, который бы гулял с собакой без пакетика. Давайте тоже привыкать: идете с собакой – убирайте за ней. Ничего страшного в этом нет. В скором времени поставим урны.

СМС:
- Сквозной проход по Длинному острову будет или нет?

Василий Панкратов:
- Будет, безусловно. Мы говорим сейчас с «Водоканалом», чтобы забор чуть подвинули, чтобы был проход. Террасу-пристань полностью разобрали, оказалось, что столбов, на которых, думали, она стоит, нет. Оказывается, она стояла за счет специальных конструкций, каких-то сцеплений – это тоже целая история. Реставрация и восстановление – это очень сложно. Надо было пересмотреть проект, надо думать, как это все делать заново. У нас уже есть проект реставрации Горбатого моста, Павильона Орла, восстановления понтонного моста. То есть весь этот проход у нас уже запроектирован полностью. Документы уже частично согласованы, вопрос только в выделении средств.

Галина Паламарчук:
- А Чесменский обелиск?

Василий Панкратов:
- Уже четыре года мы подаем в комитет по культуре заявку на реставрацию Чесменского обелиска, он выветривается, и я боюсь, что он может, как минимум, наклониться, а может, еще что-то более страшное произойти.

Вопрос телезрителя:
- На каком основании вход может быть платным? Это не ваша частная собственность, а народное достояние.

Василий Панкратов:
- Это не народное достояние в том смысле, в каком вы считаете. Это народное достояние - в том смысле, что это музей, а значит, вход в музей должен быть регламентирован, а дальше все зависит от того, есть ли у вас средства, чтобы содержать это хозяйство. Есть спонсоры или вам полностью компенсируют ваши затраты, как в Великобритании, например, крупным музеем, тогда вы можете сделать вход в музей бесплатным. В противном случае откуда-то должны поступать средства. Сейчас у нас появился еще один парк - почти 400 гектаров, который надо спасать, потому что Зверинец в катастрофическом состоянии. За какие деньги? Почему это должен оплачивать бюджет Санкт-Петербурга? Плата за вход - это обычная мировая практика.

Галина Паламарчук:
- Последний вопрос – расскажите про лебедей, будет ли у Серебрянки пара?

Василий Панкратов:
- У Серебрянки не подрезаны крылья. Мы не стали делать этого из-за трагедии, которая произошла, решили не вмешиваться в жизнь папы и ребенка, и поэтому ее не трогали, не забрали и не подрезали крылья. Поэтому она может летать. Свою судьбу она выбирает сама. Она уже два раза улетала в поисках пары себе, не нашла и вернулась опять к папе. А Айседора будет с нашим Гошей, надеемся, что у них все сложится.