Тайну первого захоронения Тараса Шевченко установили краеведы

Как известно, до погребения на Украине, на Чернечьей горе возле Канева, куда его перевезли в соответствии с его завещанием, Шевченко два месяца пролежал в питерской земле. Рядом с центральной дорожкой кладбища в память об этом был установлен камень со словами из стихотворения Кобзаря, ставшего своеобразным завещанием поэта. Но могила его была в другом месте.

Впервые об этом я услышал летом 2009 года на приеме у Геннадия Васильевича Пирожкова, исследователя петербургских кладбищ и ведущего специалиста ГУП «Ритуальные услуги». На встречу с ним я шел с целью узнать место, где был похоронен мой прапрадед – Василий Матвеевич Лазаревский. Пирожков оказался открытым для общения человеком, без какого-либо чиновничьего снобизма. Мои поиски вызвали у него сочувствие, и наша беседа растянулась на несколько часов, прерываемая трапезой – он запросто угостил меня сливами и гренками.

- Ты думаешь, кому-нибудь из украинцев интересен Шевченко? – в лоб спросил он меня, и я не знал, что на это ответить. И тогда я услышал историю о памятнике, который был поставлен на месте могилы Шевченко. Не особо рассчитывая кого-нибудь и когда-нибудь этим заинтересовать, я записал место расположения памятника. Все же хоронили Кобзаря, кроме прочих, и братья Лазаревские – мои пращуры.

Дважды я бывал в гостях у Г.В. Пирожкова. Изучил все 10 амбарных книг, куда были внесены сохранившиеся памятники Смоленского православного кладбища. Прослушал историю злоключений Геннадия Васильевича в больнице, во время лечения после инсульта, и узнал, что он периодически измеряет свое давление, записывая результаты этих измерений в особой тетрадке. Давление было, на мой взгляд, чудовищно высоким. Пирожков запомнился мне простым и отзывчивым человеком, немного обижался на своих более маститых коллег – А.В. Кобака и Ю.М. Пирютко, использовавших данные его исследований для своих изданий. Почему-то он не жаловал Д.С. Лихачева и гордился своей профессорской мантией, которую держал в шкафу в своем кабинете и в которую он при мне облачился, водрузив также на голову особенную шапочку.

Ранней осенью 2009 я позвонил Геннадию Васильевичу и узнал, что один из памятников со Смоленского кладбища СПб был обнаружен в Петергофе. Это был наш последний разговор: Геннадий Васильевич умер 3 ноября 2009. Видимо, высокое давление все же его доконало, не помогли и эластичные сосуды, которыми он гордился не меньше, чем профессорскими мантией и шапочкой.

Перенесемся в 2021-й. Краевед из Стрельны Олег Павлович Вареник, кроме всего прочего еще и шевченковед, увидел видеосюжет, снятый телекомпанией «Ореол47», где ваш покорный слуга вещает о своих генеалогических поисках и выпуске книг о своих предках. Вареник нашел меня, приобрел обе книги, а поскольку мои предки были дружны с Тарасом Шевченко, получил от меня сведения о том самом, подлинном временном месте упокоения Кобзаря. Сведения надо было чем-то подкрепить, и вот на свет божий извлекается запись, сделанная мной со слов Пирожкова почти 12 лет назад.

Узнав местоположение памятника на старой карте кладбища, О.П.Вареник связался с петербургским краеведом и некрополистом Вячеславом Юрьевичем Савицким, опекающим Смоленское православное кладбище. Савицкий за долгие годы своей работы сберег от гибели не один десяток памятников на Смоленском. Много семей по сей день благодарны ему за это.

Савицкий прекрасно знал этот памятник братьям Богомоловым. Один из братьев (Михаил Иванович) умер 20 апреля 1861. Через 6 дней после его смерти гроб с прахом Шевченко, похороненным на том же участке, был извлечен из могилы для перезахоронения в Каневе. А 29 мая 1861, в том месте, где лежал Кобзарь, упокоился другой брат - Иван Иванович. По данным из архивов, оба брата умерли от холеры. Памятник им стоит на том месте, где мог бы находиться памятник Шевченко, останься он в петербургской земле. 

За 160 лет камень наполовину ушел в землю, пришлось его аккуратно очищать, чтобы можно было прочесть все надписи, включая эпитафию. На обороте памятника из черного гранита выбита цитата из Шевченко: «Нехай спочивают, тiлько их и долi, що рано заснули…» Эта цитата была еще одной путеводной звездой, о которой говорил мне покойный Пирожков и которую я забыл, не перенеся на бумагу.

Итак, через 160 лет после похорон Шевченко я в компании с В.Ю. Савицким и О.П. Вареником оказался на том самом месте, где был похоронен Кобзарь в присутствии моего прапрадеда Василия Матвеевича Лазаревского и его брата Михаила. Братья Лазаревские были организаторами похорон Шевченко, так как были не просто его друзьями, но и, по сути, названными братьями. Афанасия Алексеевна Лазаревская, их мать, относилась к Тарасу как к сыну и даже благословила его на законный брак, который, впрочем, расстроился.

Мы – Лазаревский, Савицкий и Вареник - составили акт установления места упокоения Т.Г. Шевченко, закрепили документ фотографиями и… продолжили поиск. Но теперь уже места упокоения тайного советника В.М. Лазаревского. Кстати, в одной из амбарных книг Пирожкова упоминался участок на Финляндской дорожке, где, предположительно, мог быть погребен мой предок. Впрочем, как говорит один телеперсонаж, - это уже совсем другая история, и о ней будет поведано в свое время.