Николай Лаврин: "Пока занимаемся, но одной нашей семье это тянуть трудно"
«Младший сын стал подрастать, и мы заметили, что образовалась дворовая компания, которая не играет в игры, в которые мы играли в своем детстве. Они — с планшетами, телефонами сгрудятся, у них там интернет, и мы глядим, что и нашего ребенка под колпак не посадишь, и он этой компанией интересуется, и месяц-два — и родители уже будут не авторитетами. Чтобы своего сына держать все-таки под нашим влиянием, чтобы наша система ценностей была у него в голове, мы с женой поняли, что надо как-то влиять на всю компанию. Одного мальчика из этой дворовой компании покрестили, он искал крёстного — не нашел, пришлось мне стать. И вот пришло время для очередного подарка, я не знал, что ему подарить, и сделал автомат из дерева. Я тогда и сам не знал, как выглядит „Калашников“, сделал наобум. А он потом рассказал, что пришел с этим автоматом в школу, и ему стали все мальчишки завидовать, и я решил, что надо продолжать. Постепенно в гараже организовалась целая мастерская. И дети стали приходить, так как уроков труда в поселке не стало — компьютерный класс сделали, а кабинет труда исчез. Это не те дети, которые ходят на секции, в кружки — это дети из сложных семей, где образно говоря, „по 2 мамы, по 3 папы и по несколько фамилий“. Это дети, которые у магазинов окурки подбирают — фактически, брошенные ребята. Таких больше половины. И они увлеклись. Не надо никуда ехать, не надо ничего платить родителям. Потом из гаража мы переехали на территорию церковного прихода при Воскресной школе, и вот уже три года там занимаемся. Хотя кружок скоро „прикажет долго жить“ — помощи от родителей нет, с администрацией тоже не получилось, а одной нашей семье всё это тянуть трудно, мы уже выдохлись. Пока еще занимаемся, но развития не получается».
